Дженна бегом возвратилась на кухню, опасаясь, что Бенджамин окликнет ее и откажется от приглашения. И только оказавшись в хорошо знакомом помещении с высоким потолком, уже наполненном изысканными ароматами жарящегося на вертеле мяса, сладкого печенья, заварного крема, она пришла в себя.

Девушка, разбившая табуретку, лукаво поглядела на нее.

– Что сказал Бенджамин? Сможет он починить ее?

Погруженная в свои мысли, Дженна не ответила.

– Бенджамин, твой приятель. Починит он табуретку?

– А-а… Да. Он взял ее.

– Говорят, он скоро женится?

– Что?! – Дженна с таким ужасом взглянула на подругу, что та рассмеялась.

– Моя сестра видела, как он гулял в Бивелхэмском лесу с Деборой Вестон. Она говорит, что они целовались.

– Люси, ты говоришь это, чтобы досадить мне?

Лицо девушки смягчилось.

– Нет, это правда. Мне кажется, Дебора давно ему нравится. Если ты хочешь заполучить его, Дженна, тебе следует поторопиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты должна отбить у нее Бенджамина!

– Но как?..

– Уж, наверно, есть способы. – Люси понизила голос. – Разве ты не можешь приворожить его?

– Не смей даже говорить об этом. Ты не хуже меня знаешь, какое наказание за это полагается.

– Да, но кто узнает? Воспользуйся тем, что твоя тетка владела всеми этими тайнами!

Дженна поглядела в окно.

– Моя тетка умерла в тюрьме. У меня нет желания повторить ее судьбу.

– Тогда тебе нужно придумать что-нибудь другое. Иначе он достанется этому лакомому кусочку мяса.

– Это что, мужчины ее так называют?

– Да. Мои братья говорят, она такая аппетитная, что хочется ее съесть.

Дженна отвернулась.

– Хватит! Ненавижу ее!

Люси хихикнула.

– Я думаю, ты могла бы и ее заколдовать.

– Ах, перестань, пожалуйста, – вздохнула Дженна, пряча одинокую слезу.

Закончив работу, Бенджамин Мист аккуратно сложил в мешок инструменты и те куски дерева, которые еще могли ему пригодиться, и вышел из дворцовых ворот.

Справа от него, неподалеку от главного Мэгфилдского тракта, располагались жилые дома, слева – хорошо протоптанная тропинка спускалась с холма и, минуя несколько домишек, направлялась дальше, в Кокин-Милл.

Бенджамин в нерешительности топтался на месте. Если он без приглашения явится к Деборе Вестон, угостят ли его ужином? Или, учитывая, как сильно он проголодался, лучше вначале забежать домой и поесть? В конце концов Бенджамин решил пожертвовать желудком ради любви и, взвалив на плечи мешок, повернул налево.

Заходящее за его спиной солнце расцветило небо розовыми и синими полосами. На разные голоса щебетали и пели птицы, и вдруг над самой головой Бенджамина вознес гимн закату певчий дрозд. С реки дул прохладный свежий ветерок, приносивший с собой аромат полевых цветов. Это был самый пре красный весенний вечер, какой только мог себе представить Бенджамин Мист, и навстречу ему бежала Дебора Вестон.

Она была нежной, изящной и хрупкой, как под снежник, миниатюрной блондинкой с копной золотистых волос и сине-фиолетовыми, как весенние фиалки, глазами. И даже кожа у нее была бархатистой и нежной, как лепесток розы.

Когда она подошла ближе, Бенджамин взял руки Деборы в свои и прижал их к груди. Из дверей коттеджа раздался голос ее матери.

– Дебора, кто это пришел? Бенджамин? – и на пороге показалась матушка Вестон – крупная, сварливая, смуглая женщина, полная противоположность своей изящной дочери.

Бенджамин вежливо поклонился, она широко улыбнулась в ответ, при этом ее лицо покрылось сетью из тысячи мелких морщинок.