У опушки я осторожно опустил мертвеца на землю, достал его пистолет и, вытащив магазин, пересчитал оставшиеся патроны. Их было слишком много для того, что я задумал; я оставил ему всего три и пополз к краю поля.

Примерно в сотне ярдов от меня на открытом пространстве стоял полицейский, до середины бедер скрытый высокой травой, и напряженно всматривался в сторону леса. Второго полицейского не было видно. Я попятился и на четвереньках выполз на дорогу.

Теперь мне требовалось как-то обосновать все четыре предыдущих выстрела и наличие мертвеца. Аккуратно прицелившись, я выпустил две пули в ближайший деревенский дом в четверти мили от леса и заметил, как на стене взмыло облачко пыли. Теперь находившиеся в деревне полицейские знали, что в них стреляют; возможно, они даже поверят, что и предыдущие выстрелы предназначались им.

Я пополз назад к трупу. Полицейский все еще торчал посреди поля, по-видимому, считая, что находится здесь вне досягаемости пистолетных пуль. С такого расстояния да еще из «маузера» с прикладом мне ничего не стоило всадить ему пулю точно между глаз. Что ж, примерно это мне и хотелось сделать, но я предпочел бы выяснить, где его напарник.

Я спрятался за деревом и закричал, обращаясь к нему. Если он такой смелый, то пусть идет сюда. Жандармы убили моего отца и брата, пусть теперь попробуют убить меня. Уж одного-то легавого я прихвачу с собой на тот свет. Я старался, чтобы мой голос был похож на крик ненормального, это могло помочь сбить его с толку.

Когда я начал кричать, он пригнулся, но по-прежнему оставался на виду. В подтверждение моих слов я выстрелил, и он бросился на землю.

Неожиданно его партнер вынырнул из травы неподалеку от него и выпустил очередь из автомата в мою сторону. Мне на голову посыпались обломки веток и еловые шишки. Этого было вполне достаточно.

Я испустил длинный агонизирующий вопль, закончившийся противным задыхающимся бульканьем, зашвырнул пустую обойму от «маузера» в кусты и схватил свой бриф-кейс. Потом похлопал мертвеца по плечу и со словами: «Будешь знать, как стрелять в полицейских», — побежал.

Харви и Маганхарда я догнал, когда они собирались переправляться через ручей. К этому времени я уже перешел на легкую рысцу.

— Мне понравилась ваша идея, — тускло улыбнулся Харви. — Но неужели вы думаете, что это одурачит их надолго? — Видимо, он слышал весь мой спектакль.

— Может быть.

— Рано или поздно они выяснят, что тот парень убит пулей тридцать восьмого калибра, а не из автомата.

— Если они решат, что сами застрелили его, то вряд ли будут торопиться со вскрытием.

Мы прошлепали через ручей и оказались под прикрытием стены, тянувшейся до дороги. Посмотрев на часы, я прикинул, что с того момента, как я оставил мисс Джармен, прошло полчаса. Мои ноги начали напоминать, что за сегодняшний день я промочил их уже четыре раза. Мы тащились из последних сил, то и дело спотыкаясь.

У дальнего конца поля был припаркован серый фургончик марки «ситроен» с рифлеными бортами и надписью «CLOS PINEL» на задних дверцах. Мисс Джармен и еще кто-то стояли на коленях у переднего колеса, делая вид, что возятся с лопнувшей шиной.

Когда мы выскочили на дорогу, дыша как табун загнанных лошадей, второй человек встал и быстро направился к задним дверцам фургончика. Это была Жинетт в аккуратной серой юбке и старой замшевой куртке.

В последний раз мы виделись двенадцать лет назад, и хотя сейчас она выглядела старше, но все же не настолько. Возможно, лишь в ее темных глазах появилось выражение легкой усталости, да черты лица стали более мягкими. Но все остальное было прежним — те же густые каштановые волосы, нежная бледная кожа, казалось, никогда не видевшая солнца, та же печально-насмешливая улыбка, которую я отлично помнил.