«А если он не погиб тогда, — подумал Хэрод, — он погибнет сейчас. Скоро».

— Готова? — спросил он.

Мария Чен вытерла рот полотняной салфеткой и кивнула.

— Пошли, — сказал Тони Хэрод.

* * *

— Значит, это Чехословакия? — произнес Хэрод. Они выехали из города на северо-запад, и тут он мельком увидел за железнодорожной станцией пограничный шлагбаум — а рядом небольшое белое здание и несколько охранников в зеленой форме и странного вида шлемах. На дорожном указателе было написано: Ubergangsstelle.

— Похоже, — подтвердила Мария Чен.

— Дерьма-то, — выругался Хэрод. Он поехал по извилистой дороге вдоль долины, мимо указателей поворотов на Большой Арбер и Малое Арберзее. На дальнем склоне горы виднелся белый шрам лыжной трассы и движущиеся разноцветные точки кресел канатной дороги. Маленькие кабинки, с цепями на колесах и креплениями для лыж на крышах, карабкались по дорогам или, скорее, тоннелям, пробитым в снегу и ледяном крошеве. Хэрода пробрала дрожь от ветра, врывавшегося в заднее окно машины, но он не мог закрыть его — оттуда торчали концы двух пар беговых лыж, которые Мария Чен взяла сегодня утром в отеле напрокат.

— Ты думаешь, нам понадобятся эти сволочные штуки? — Он мотнул головой в сторону заднего сиденья.

Мария Чен улыбнулась и развела руками, сверкнув десятью покрытыми лаком ногтями.

— Возможно, — кивнула она, затем посмотрела на дорожную карту, сверила ее с топографической. — Следующий поворот налево, — сообщила она. — Оттуда шесть километров до частной дороги к усадьбе.

Последние полтора километра вверх по подъездной дороге «БМВ» в основном скользил боком: вся дорога состояла из проложенной в снегу колеи между деревьями.

— Тут кто-то недавно был, — заметил Хэрод. — Далеко до усадьбы?

— За мостом еще с километр, — сказала Мария Чен. Дорога повернула, они въехали в густую рощицу голых деревьев и увидели мост — небольшой деревянный пролет за полосатым шлагбаумом, выглядевшим покрепче, чем на чешской границе. Метрах в двадцати ниже по течению стояла небольшая хижина, похожая на все альпийские шале. Оттуда вышли двое мужчин и медленно приблизились к машине. Хэроду казалось почему-то, что селяне в этих местах должны одеваться во что-то местное, какой-нибудь зимний вариант тирольских кожаных штанов до колен и войлочных шляп, но эти двое были в коричневых брюках, шерстяных и ярких пуховых куртках. Хэрод подумал, что они, скорее всего, отец и сын; более молодому было около тридцати, он нес на согнутом локте охотничью винтовку!

— Guten Morgen, haben Sie sich verfaren? — спросил тот, что постарше. — Das hier ist ein Privatgrundstuck.

Мария Чен перевела.

— Он желает нам доброго утра и спрашивает, не заблудились ли мы. Говорит, здесь частное владение.

Хэрод улыбнулся этим двоим. Пожилой улыбнулся в ответ, блеснув золотыми коронками; лицо сына ничего не выразило.

— Мы не заблудились, — сказал Хэрод. — Мы приехали повидать Вилли. Герра фон Борхерта. Он нас пригласил. Мы приехали издалека, из самой Калифорнии.

Пожилой нахмурился, не понимая, что ему говорят, и тогда Мария Чен скороговоркой перевела на немецкий.

— Herr von Borchert lebt hier nicht mehr, — сказал пожилой. — Schon seit vielen Jahren nicht mehr. Das Gut ist schon seit sehr langer Zeit geschlossen. Niemand geht mehr dorthin.

— Он говорит, что repp фон Борхерт здесь не живет, — объяснила Мария Чен.