– Ника – из многодетной семьи, – объяснила мама. – Она как к Инне в комнату входит, так у нее челюсть от восторга падает и не закрывается до конца. Дочери, мне кажется, лестно. Мы им в семью много лет вещи отдаем, обувь, Инна не снашивает совсем, игрушки…

– А кроме школы?

– Нам все запрещено. Но вы видели – лошади. Врач-невролог сказал: пускай, лишь бы без депрессий, ведь это еще снижает иммунитет. Мы пошли в пони-клуб, выбрали, купили всякое дорогущее снаряжение, ей там такую смирную симпатичную лошадку дали. Сначала был сплошной восторг, а потом что-то пошло не так, причем я даже не поняла что. Она не говорит.

– Инна, что не так с пони-клубом?

– Я сама не знаю, честно.

– Все слишком розово? – я взглянула на мать.

– Я думала об этом, – кивнула она. – Но что же делать? Я же не могу выбросить всю эту мебель, бижутерию и прочее. Она сама это выбирала, мы можем себе позволить, почему я должна ей что-то навязывать? Чем это лучше?

– Ничем, – согласилась я.

– Вы можете нам помочь? Ей ведь плохо, а я просто уже не понимаю, куда…

– Не знаю. Но, конечно, попробую.

* * *

Есть такой метод – сказкотерапия. Когда-то я его очень любила.

– Инна, ты ведь много сочиняешь, правда?

– Да.

– А рассказываешь кому-нибудь?

– Иногда – Нике. Ей нравится. А девочки из школы не слушают, им неинтересно.

– Мы будем сочинять с тобой вместе. Вот смотри: я это брошу, и оно упадет. Вниз, не вверх. Это закон всемирного тяготения. У сказок, как и у жизни, есть законы. Сейчас ты увидишь, поймешь. Вот начало сказки: это было ужасное место. Самая окраина города, недалеко от городской стены, тесная и темная. Туда никогда не заглядывало солнце. В развалинах, которые никто не восстанавливал, среди сгнивших бревен и обвалившейся штукатурки жили крысы, мухи и пауки. В помойке копошились грязные нищие, но не находили там ничего съедобного и достойного внимания, ибо все люди вокруг были очень бедны и несчастны. И вот однажды там…

– …Однажды там родилась маленькая девочка с золотыми волосами, – тут же подхватила Инна. – Все удивлялись ей и думали, что она долго не проживет в этом ужасном месте. Но она все не умирала, а когда чуть-чуть подросла, любила играть в развалинах с крысятками, которые ее ничуть не боялись, и могла вырастить розу на помойке, на куче картофельных очистков…

* * *

– А мы будем сегодня сочинять сказку? – нетерпеливо спросила Инна.

– Разумеется. Но другую. Вот вводная: это была просторная квартира со свежим евроремонтом. В ней не было пыли, а полы всегда отлично вымыты – за этим тщательно следила уборщица. На стенах висели картины, а в огромном холодильнике на кухне всегда лежали свежие и дорогие продукты. Хозяева квартиры были банкирами: они ездили на работу на длинных красивых машинах и часто приглашали к себе гостей – таких же важных и богатых людей, всегда аккуратно и фирменно одетых, и от них всех пахло дорогим одеколоном и французскими духами. У банкиров, конечно, были дети, но все они учились в пансионах за границей и дома почти не бывали. И вот однажды…

– …И вот однажды, когда к ним пришли гости… – Инна задумалась, потом ее тонкие ноздри вдруг хищно раздулись, как будто она учуяла какой-то возбуждающий запах. – Все они вдруг услышали громкий стук и выстрелы, и побежали туда, и долго бежали по длинному коридору с зеркалами, и там… там увидели, как по чистому паркету из-под кровати расползается огромная лужа крови…

* * *

– Дочь пересказала мне сказки, которые вы с ней сочинили, – сказала мать Инны.