– Не впутывайте Бекку! – Ханна вспомнила веселое лицо девушки, начало дружбы, которую Бекка так искренне предложила ей.

– Кем-то нужно пожертвовать, чтобы умилостивить гнев Данте. Самое страшное, что может произойти, – девушку уволят. Может, даже посадят в тюрьму за помощь беглянке.

– Мерзавец! Ты пугаешь Пипа! Ему и без того трудно дышать. Думаешь, Буд поблагодарит тебя, если найдет сына мертвым?

– Если ребенок умрет, виноваты будете вы, мисс Грей, а не я. Не хотел бы я сообщить сэру Мейсону такую новость!

Он направился к выходу.

– Подождите! – воскликнула Ханна, вспомнив о бриллианте, спрятанном у нее в саквояже. – Если вы нас освободите, я хорошо заплачу вам.

Аттик иронически усмехнулся:

– Когда вы появились в Рейвенскаре, на вас не было даже приличного платья.

– Я призналась Остену, что чуть было снова не убежала, и он подарил мне булавку для галстука с бриллиантом ценой в небольшое состояние, чтобы у нас с Пипом были деньги на еду. Она спрятана у меня в саквояже, в чулке. Отпустите нас, и она ваша.

– К сожалению, вы допустили роковую ошибку, мисс Грей. – Он презрительно усмехнулся. – Булавка – моя добыча. Но, боюсь, опять придется обвинить во всем служанку. Интересно, что бывает за такую серьезную кражу? Вешают?

Ханне хотелось кричать от отчаяния.

«Господи, Остен, где ты?»

Но Остен еще не знал о том, что они исчезли. Как она могла пойти на такой риск? Довериться человеку, зная, что он ее враг? Она сама во всем виновата.

– А теперь мне пора, – произнес Аттик. – Я должен впустить сэра Мейсона, когда он прибудет. Замки в этом здании созданы по специальному проекту Данте. Сомневаюсь, что сам Святой Петр смог бы пробраться в рай, если бы там на воротах были замки Остена. Кроме того, Хокли написал, что баронет предложил за вас двоих весьма значительную награду.

– Нанна, – прохрипел Пип.

– Не волнуйся, мальчик. – Аттик издевательски погладил его нежные локоны. – Твой папа скоро будет здесь и увезет тебя домой.

Аттик удалился. Когда его шаги стихли, слышно было лишь, как хрипит Пип.

Глава 20

Остен загнал свинцовую пулю в ствол одного из серебряных пистолетов немецкой работы. Он жаждал крови.

Он желал Мейсону Буду смерти. Хотел избавить мир от чудовища, от труса, который убил любимую сестру Ханны. Избавить мир от садиста, мучившего собственного сына. Мерзавца, который преследует Ханну.

А сейчас Мейсон Буд грозил Рейвенскару.

Данте подождет.

– Сэр?

Остен проверил заряд пистолета последний раз и поднял голову. Мэтью Симмонз стоял в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу, на его лице была написана тревога.

– Кухарка печет сдобные булочки с изюмом и поинтересовалась, не отнесет ли кто-нибудь пару штук в подвал, как только они испекутся. Их так любит мастер Пип. Мы могли бы проверить, все ли в порядке с мисс Ханной и Пипом.

– Проклятие! – Данте повернулся к лакею. – Если бы женщина была рассудительной, ее не пришлось бы сажать под замок! Но я ее знаю. Дай ей волю, она была бы уже на полпути к Шотландии, и я навсегда потерял бы ее. У меня не было выбора!

– Я не осмелился бы подвергать сомнению ваше решение, сэр, – мягко проговорил Симмонз.

– Разве? Я видел, какое у тебя было лицо, когда Аттик читал то проклятое письмо. Вы были в ужасе оттого, что я поручил детективу выведывать тайны Ханны. Я видел, как все слуги изумленно взирали на меня, когда я стащил Ханну по лестнице и запер.