Ее объял страх, холодный и безжалостный, как в самых кошмарных снах. Но ее ужас возрос во сто крат, когда из тени показался Пип. Бледный, с затравленным взглядом.

Господи! Он проснулся! Если бы только он мог сбежать, спастись...

Ханна бросила взгляд на упаковочную клеть, прикинув расстояние между собой и тем местом, где стоял Аттик. Если бы она могла броситься в это пространство и сбить его с ног, у Пипа появился бы шанс.

Единственный шанс.

Она рванулась вперед, ухватив Аттика за ноги, свалила его, и в то же мгновение с ее губ сорвался пронзительный крик:

– Пип, беги! Беги!

Мальчуган застыл на мгновение, у Ханны остановилось сердце, когда она услышала, как из его груди вырвался хрип.

Она поняла, что он задыхается. И все-таки Пип повернулся, звук его удаляющихся шагов заглушили свирепые проклятия Аттика.

Ханна попыталась остановить управляющего, ухватившись за штанину связанными руками, но он освободился пинком, вскочил на ноги и помчался сквозь лабиринт упаковочных клетей.

– Беги, Пип! – кричала она, молясь.

Если бы только он мог добраться до дороги, может быть, его увидел бы там какой-нибудь арендатор или фермер. Помог бы ему...

Но кто поверит бреду обезумевшего ребенка больше, чем управляющему? Реальность ужасала. И все же она не теряла надежды, взывая к небесам.

– Элизабет, ради Бога, помоги ему. Он так мал, так испуган и одинок!

Ханна старалась двигаться в том направлении, в котором пропали оба, пытаясь услышать хоть что-нибудь. От хриплого крика ее сердце ушло в пятки.

– Проклятие! Малыш, не испытывай мое терпение!

– Нанна... по... помоги мне...

– Отпусти его, негодяй! – бессильно закричала она. – Отпусти!

По ее лицу полились слезы, когда перед ней снова появился Аттик с Пипом, зажатым под мышкой. Пип ослабел от затрудненного дыхания, он не мог даже плакать. И все-таки он боролся. Ханна заметила маленький красный след от каблука на щеке негодяя.

– Нанна, мне страшно...

– Пожалуйста!

Аттик взял веревку и связал Пипу руки.

– Умоляю! Прислушайтесь к Пипу, он болен. Мы должны ему помочь! Вы не можете оставить его здесь!

– Нет, могу. – С циничной ухмылкой Аттик бросил Пипа на пол рядом с ней. – И никто никогда не узнает, что это моих рук дело.

Ханна опиралась руками о пол из обрезков досок, пытаясь добраться до Пипа, дотронуться до него. Она погладила его по щеке костяшками пальцев.

– Медленно, ангел мой. Дыши медленно. Старайся преодолеть страх, тогда тебе станет легче.

Но Пип не мог преодолеть страх, зная, что к ним приближается чудовище, чтобы забрать его.

То самое чудовище, которое, как она поклялась собственной жизнью, никогда больше не дотронется до него.

– Остен нас найдет! – крикнула она.

– Вне всякого сомнения, Данте пошлет слуг прочесать все дороги, ведущие из Рейвенскара на двадцать миль вокруг, поскольку все подумают, что вы попытались уйти от этого места как можно дальше. Но, боюсь, вы слишком оптимистичны, надеясь на спасение, моя дорогая. Остен еще не знает, что вы пропали. А когда узнает, едва ли ему придет в голову искать вас здесь.

Она впала в уныние. Аттик прав. Остен никогда не заглянет сюда, в это здание.

Она пыталась освободиться от пут, охваченная страхом за малыша, беспомощно лежавшего рядом с ней. Губы у него посинели, глаза на безжизненном лице запали.

Аттик посмотрел на часы, которые вынул из жилетного кармана.

– А теперь прошу меня извинить. Я должен появиться в Рейвенскар-Хаусе, сделать вид, будто обеспокоен вашим исчезновением, и засунуть ключ от подвала в карман фартука одной из служанок.