– Слава Богу, ты в безопасности, Пип!

Остен соскочил с жеребца и взял испуганного ребенка на руки.

– Пип, где Ханна?

– Он... он так сильно затянул узлы, что я не смог ее освободить. Она заставила меня бежать.

Остен посадил мальчика в повозку, взял его руки в свои и заглянул ему в глаза.

– Кто ее связал? Твой отец?

– Н... нет. Другой... другой человек. Такой высокий. Он...

Остен с трудом сдерживался, чтобы не разразиться проклятиями. Ведь это еще больше напугает мальчика. Но было сущим мучением думать о том, что Ханну где-то держат в качестве пленницы. Не важно, кто связал ей руки. У них будет достаточно времени, чтобы это выяснить. Важно только одно – добраться до нее как можно скорее и освободить.

– Где же она? – Остен сжал руки мальчика. – Ты можешь вспомнить?

Ребенок вздрогнул, Остен опустил глаза и увидел свежие отметины на худеньких запястьях. Грубая пенька порезала нежную кожу, темные рубцы выступили на месте следов от веревки.

– Господи, да ты же ранен!

Это святотатство, он убьет того, кто так обошелся с ребенком.

– Ну, не очень сильно. – Пип попытался высвободить руки и спрятать, но Остен ласково накрыл ладонью руку мальчика, чтобы хоть как-то утишить боль. – Нам пришлось снимать веревку с моих рук и ног, чтобы я смог... смог убежать. Это длилось очень долго. Но когда мы это сделали, Ханна заставила меня вылезти через дыру в трубе, хотя я не хотел оставлять ее одну.

У Остена сжалось сердце. Ханна сделала все, чтобы спасти Пипа, а сама приготовилась к встрече с самим дьяволом.

– Где она? Ты помнишь?

– Она... она там, где ваши тения.

– Тения? – переспросил Остен, совершенно не представляя себе, что мальчик имеет в виду. – Ты можешь рассказать, как выглядит это место?

– Большой сарай с огромными трубами и инструментами, и...

– Изобретения! Там, где я храню свои изобретения! Это сарай на другом конце поместья.

Остен вскочил в седло.

– Тот человек сказал, что приведет к нам папу, – произнес Пип. – Боюсь, он уже там. Мы очень долго развязывали веревки.

Остен помрачнел.

– Энок, отвези Пипа в Рейвенскар. Не спускай с него глаз. Стреляй в каждого, кто посмеет приблизиться к нему, слышишь?

– С удовольствием, сэр, – пообещал Энок.

– Нет! – воскликнул Пип. – Подождите! Ханна просила меня сказать вам, что любит вас, что доверяет вам. Сказала, что вы обо мне позаботитесь и что мне не нужно бояться.

Она не боялась тюрьмы и ужасной смерти на виду у толпы. Не молила Остена поторопиться и спасти ее. Она беспокоилась лишь о Пипе и вверяла его заботам Остена.

– Теперь ты в безопасности, мальчик мой. Я не позволю тебя обидеть.

– Она сказала, чтобы я бежал. Сказала, что с ней все будет в порядке. Но если папа придет, а меня там не будет... – Глаза Пипа наполнились ужасом. – Мама пряталась, когда он на меня злился. Я залез в комод и не смог оттуда выбраться, а он бил ее. Ханну он тоже будет бить. Я не хочу, чтобы она умерла.

– Я привезу тебе ее целой и невредимой, клянусь. – С этими словами Остен повернул лошадь и, пригнувшись к ее шее, поскакал.

Ханна сжимала шило, пряча его в складках юбки. Ее била дрожь. Она не доставит Буду удовольствия, не покажет, как напугана. Он не увидит ничего, кроме презрения и насмешки.

Наверное, она умрет, но, может быть, ей удастся забрать этого мерзавца с собой.

Месяцами Мейсон Буд преследовал Ханну в ночных кошмарах. И вот сейчас она увидела его наяву. Золотые волосы с проседью блестели, словно бесовский ореол, зеленые глаза горели ненавистью.