– Моя дражайшая свояченица, – усмехнулся он, презрительно оглядывая ее.

Впервые Мейсон сбросил маску вежливости. Они так долго ненавидели друг друга, так долго были злейшими врагами. Только не показывали этого ради Элизабет, матери и сестер.

– Я надеялась, что в данный момент вы плывете на корабле в Америку, – насмешливо произнесла Ханна. – Я молилась, чтобы вы упали за борт. Должна признать, я получила огромное удовольствие, узнав, что вы исколесили всю Ирландию.

Мейсон напрягся.

– Вы заставили меня побегать. Но ваш друг медник был счастлив помочь мне, когда я... убедил его сделать это.

– Тайто?

Ханна вспомнила те несколько напряженных ночей, которые они провели у костра старика, вспомнила, как добр и великодушен он был, как помог им.

– С ним ничего не случилось?

– Думаете, мне было приятно бить старика? Но он заупрямился.

«Господи, должно быть, старик пострадал за свою доброту», – подумала Ханна.

– Ваш никудышный отец так и не преподал вам самый важный урок в жизни. В охоте важен результат. Даже если лиса на какое-то время сумела обхитрить охотника, идущего по следу, все равно ей от него не уйти.

– Никогда не думала, что у вас хватит смелости заняться таким опасным видом спорта. Одна лисичка против целой оравы людей со сворами собак? Да вы даже женщину с ребенком не смогли найти без посторонней помощи. Если бы не обратились к полицейским с Боу-стрит, все еще мотались бы по Англии.

– Я нашел бы вас, вне всякого сомнения.

– А где же ваш отряд? Не захотел участвовать в убийстве?

– Мистер Аттик? Я попросил его съездить за полицией, чтобы вас отвезли в тюрьму. – Буд самодовольно ухмыльнулся. – Это дело семейное, дорогуша. Я сказал ему, что хочу встретиться с вами с глазу на глаз. Возможно, он вор и лжец, но вряд ли захочет обагрить руки кровью.

– Он с радостью посмотрел бы, как меня повесят.

– Ну, только издалека. Кроме того, мне не хотелось, чтобы он услышал, как вы клевещете на меня. Может быть, я и не искал бы вас, но вы имели глупость угрожать моей чести и моему доброму имени.

– Вашей чести?! – с отвращением произнесла Ханна. – Вы убили собственную жену, и этого вполне достаточно, чтобы привести в ужас любого, кто об этом услышит.

– Я любил Элизабет! – взревел Буд. – Но вам этого не понять. Вы старая дева. На вас и взглянуть никто не захочет!

– Я знаю, что такое любовь, – заявила Ханна, вспомнив, как они с Остеном страстно ласкали друг друга. – Любовь не имеет ничего общего с насилием. А вы издевались над женой и сыном.

– О да. Вы вечно навязываете всем свое мнение. Всегда стояли между мной и Элизабет, совали нос не в свое дело. Даже перед нашей свадьбой!

Ханна старалась вызвать его ярость, чтобы он набросился на нее.

– Я умоляла ее не выходить за вас до той самой минуты, когда она встретилась с вами у алтаря.

– Но вам это не удалось. Она слишком сильно меня любила.

– Она боялась нарушить условности, чувствовала себя обязанной выйти замуж ради семьи. Она уступила давлению со стороны матери и сестер. Все говорили, что это великолепная партия.

– Она меня любила!

Ханна вспомнила блеск в глазах сестры, когда та в первый раз танцевала с Мейсоном, вспомнила, как расцветали розовым цветом ее щеки, когда кто-нибудь упоминал его имя. Первые романтические порывы девушки.

Самый сильный эликсир и самый опасный яд.

– Может быть, поначалу она и любила вас. Но когда я приехала в Буд-Холл несколько месяцев назад, то увидела в ее глазах только ненависть к вам.