Мейсон бросил взгляд на громадные приспособления – страсть Остена – и осмотрел леса, которые возвышались над каким-то огромным полузаконченным металлическим корпусом. Буд рассмеялся так, что она похолодела.

– Вы всегда совали нос не в свое дело, Ханна. Дело можно представить так, что вы пришли сюда из любопытства и произошел несчастный случай.

Ханна поняла, что он задумал, и лягнула его, когда он схватил ее. И потащил на леса, все выше и выше. Она умрет. В этом нет сомнений.

– Когда вас не станет, Ханна, ни одна живая душа не сможет отказать мне в правах на сына.

– Вы его не любите! Он вам не нужен!

– О, он мне нужен, даю вам слово. Он заставил меня убить женщину, которую я любил. И дорого заплатит за это.

Остен... Где ты, Остен?

Ханна не знала, добрался ли Пип до него, рассказал ли ему, где она находится. Не знала, в безопасности ли мальчик.

Что делать? Как защитить Пипа? Буд втаскивал ее все выше и выше по лабиринту лесов.

Дважды его сапоги соскальзывали, он едва не сорвался вниз. И Ханна приняла решение: она заберет Буда с собой в могилу. До доски, которая служила мостиком между двумя частями лесов, оставались считанные шаги. Ханна напряглась, чтобы перевесить Мейсона.

Он поставил ногу на доску, когда неожиданно прозвучал резкий голос:

– Отпусти ее, Буд, или я отправлю тебя в ад.

Остен! Господи, неужели это не сон? Остен держал в каждой руке по пистолету. Глаза его пылали яростью.

У Ханны появилась надежда.

Но Буд отреагировал мгновенно, загородившись Ханной, как щитом. Доска у него под ногами закачалась, у Ханны бешено забилось сердце.

– Что вы собираетесь сделать, мистер Данте? Пристрелить меня? Не стоит, я жду приезда полиции. Они уже едут сюда, мне на помощь.

– Зовите хоть целую армию! Я готов на все, чтобы защитить Ханну и Пипа.

– Героическая клятва. Но вы не сможете ее выполнить при всем желании.

– Вы убили собственную жену! Я расскажу об этом судье.

– Он скажет, что вас это не касается, и будет прав. Кстати, кто сказал, что я убил Элизабет? Ханна? Она – умственно неуравновешенная особа. Даже ее собственная мать и сестры присягнут в этом. Мальчик – мой сын, моя кровь, а она украла его.

– Подлец! Надо было...

– Я просто пытаюсь снять ее отсюда, – проговорил Буд ледяным тоном. – Она пыталась заколоть меня, видите кровь? Затем полезла сюда. Я подумал, что она свалится, и попытался ей помочь. Ведь скоро прибудет полиция.

– Не смей делать ей больно! Отпусти ее! – крикнул Данте.

– Мистер Данте, ради Бога, не надо! – раздался голос Аттика у Остена за спиной.

Ханна увидела его и местных полицейских.

Мейсон двинулся к центру конструкции, устремив взгляд на дверцу для загрузки, открывавшуюся наружу.

– Этот человек с пистолетом – сумасшедший! Он думает, будто я пытаюсь ей навредить! Ради Бога, помогите мне, пока никто не пострадал.

– Опустите пистолеты, мистер Данте, – сказал один из полицейских. – Ради этой женщины не стоит садиться в тюрьму.

Но Ханна знала, что Остен готов пожертвовать собой ради нее и Пипа.

– Не вмешивайтесь! – огрызнулся Остен.

– Слишком поздно, и вы это хорошо знаете, – ответил полицейский. – Мы предоставим суду разобраться с этим делом.

Суду? Мейсон выиграет, Остен будет уничтожен, а Пип окажется в руках чудовища.

Вдруг полицейский замолчал, уставясь на Ханну и Буда, лицо его стало сосредоточенным и напряженным.

– Они заберут у твоего любовника пистолет, – пробормотал Буд ей в ухо.