– Я совершенно серьезен. – Он притворился напуганным. – Я подумал, что то, как человек решает провести свои последние мгновения на земле, очень важно и влияет на всю его жизнь. А я считаю твои груди самым замечательным даром в этой земной юдоли.

– Бесстыжий! – Шарлотта покраснела.

– Надеюсь, так. Если бы я не был таким, то никогда не добился бы твоей благосклонности. Но я начинаю думать, что не следовало сегодня утром покидать твою постель. – Наклонившись, он украл с ее губ поцелуй, а когда у Шарлотты от удивления открылся рот, прошептал ей на ухо: – Мы еще вернемся туда, если я что-то в этом смыслю. И ты тогда будешь в лучшем настроении.

Его теплое дыхание защекотало Шарлотте шею – или это непристойное предположение виконта заставило ее поежиться? Что он имел в виду, говоря, что они возвратятся туда?

О, прошла уже целая вечность, с тех пор как она проснулась в его объятиях... Неужели он полагает, что мог бы провести все это время, целуя ее, лаская, укладывая под себя и...

Шарлотта закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь не замечать, как ее груди тяжелеют, а бедра напрягаются.

– Что, миссис Таунсенд? Никакой колкости в ответ на мое высказывание? Это тебе урок – если слишком много пить, то на следующий день обязательно будешь в дурном настроении. – Он самодовольно ухмыльнулся и спустя несколько секунд подтолкнул ее локтем. – Ты все еще витаешь в облаках? Или размышляешь, сколько поставить на Ратберна? Мне кажется, ты сегодня проиграешь.

– Поставить? – Шарлотта покачала головой. – У меня нет денег, чтобы...

– Нет денег? Лотти, я никогда не сомневался, что у тебя в этой самой сумочке лежит по крайней мере пятьдесят фунтов. Ведь не известно, когда тебе вздумается отправиться к любимому букмекеру или на крупную игру в кости.

Пятьдесят фунтов? Такая сумма? Развязав шнурок, она осторожно просунула руку внутрь и в самой глубине, в пришитом к подкладке кармашке нащупала пачку банкнот, связанных лентой. Достав ее, Шарлотта смотрела на небольшое состояние из двухфунтовых купюр, которое держала в руках.

– Хорошо, что Гриффин не знает тебя так, как я, – тихо присвистнул виконт, – а иначе мы никогда бы от него не отделались. Он не отстал бы, пока ты не дала ему столько, чтобы можно было построить этот его экипаж...

– Машину времени, – поправила его Шарлотта.

– Похоже, это бессмысленная трата денег. Не хочешь ли убрать подальше свое богатство? – Он указал на ее сумочку. – Я не сошел с ума, чтобы сегодня снова кутить вместе с тобой.

Она кивнула и аккуратно убрала пачку банкнот. Как сказал Себастьян, там, вероятно, было по меньшей мере пятьдесят фунтов. Как можно разгуливать с такой суммой, будто это какие-то пенсы?

– Завяжи покрепче шнурок на сумке, – посоветовал Себастьян, когда они поднялись на вершину небольшого холма и перед ними открылся вид на бескрайнее зеленое поле.

У Шарлотты захватило дух, она никогда не видела такой картины. Казалось, весь Лондон съехался к лорду Сандертону, не в силах устоять против азарта скачек и чудесного дня. Несчетное количество карет, двуколок и фаэтонов выстроилось вдоль импровизированной дороги, которая вела к большому овалу, занимавшему почти все поросшее вереском пространство.

На поле водили парадом лошадей всех размеров и мастей и толкались толпы людей, выкрикивавших ставки, собственные прогнозы и слова поддержки своим любимцам. Их крики смешивались с громким топотом копыт и постоянным ржанием и фырканьем, а животные, казалось, демонстрировали боевое настроение и желание состязаться.

В дальнем конце поля были установлены палатки с привязанными к высоким столбам развевающимися лентами. Вокруг них стояли дымящиеся жаровни, бочонки эля и вина, и торговцы оживленно вели дела, стремясь хорошо накормить всех клиентов и склонить их к крупным ставкам.