- С кем мы сразимся, Дестриант? С кем сразимся?

  Сеток мельком посмотрела на Танакалиана. - Иногда даже волки видят ценность в отказе от сражения.

  Так она дала ему то, что он хотел услышать перед назревающим столкновением. Ибо Сеток уже чуяла Смертного Меча. И эта женщина... "эта женщина создана для войны".

  Внутри призрачные волки приблизились, даруя ей неизмеримое тепло. Отзвуки воя не угасали - даже духи были удивлены их силой. "Но не я. Это мое логово и мы его защитим".

  В ушах еще звенел священный зов. Кругхева замедлила бег коня. Перед ней по линии вала перед окопами стояли братья и сестры - те, кого она знала и любила многие годы. Еще слишком далеко, чтобы различить выражения лиц, понять, вызвал ее приход радость или ярость. Но даже ярость ее не отпугнет. Она пришла сражаться за свой народ, и пусть Танакалиан злобно высмеивает ее веру в героизм - да, в героизме и лежит единственная основа ее религии - она знает: следующие мгновения станут испытанием тяжелее любой пережитой битвы.

  "Если мне суждено быть героиней, если во мне есть способности - пусть проявятся немедля".

  Никто не проронил ни слова, когда она натянула удила перед укреплением. Спешившись, Кругхева набросила поводья на луку седла, развернула коня головой к долине и шлепнула по крупу, послав назад. Замечен ли свидетелями ее жест? "Да, без всякого сомнения".

  Стянув шлем, Смертный Меч Кругхева повернулась, подняла взор на заблудших братьев и сестер. Возвысила голос: - Я хочу говорить с Надежным Щитом Танакалианом.

  Один из ветеранов ответил бесцветным голосом: - Он ожидает вас внутри. Входите с миром, Кругхева.

  "Они не избрали нового Смертного Меча... но и не признают моего старого титула. Итак, всё еще предстоит решить. Да будет так".

  Веревка с узлами скользнула по крутому краю насыпи. Она ухватилась и начала подъем.

  Чудная Наперстянка приблизилась к Финт. Они оставались на гребне долины и смотрели, как ряды летерийцев спускаются вниз. Далеко справа Эвертинский Легион и вспомогательные части делали то же. "Долгие марши - и ради чего? Вот этого, не иначе. Никогда не понимала солдат".

  - Финт?

  - Чего тебе, Чудная? Хочешь сказать, что сумеешь использовать всю эту силу, чтобы пробить врата домой? - Она оглянулась, увидела бледное круглое лицо. - Нет, думаю, вряд ли.

  - Что ты смогла почувствовать?

  Финт пожала плечами: - Мурашки бегают. И я не колдунья.

  - Именно! Ты понятия не имеешь, каково это! Даже Амба Бревно весь на нервах, хотя он со мной больше не говорит. Думаю, он съехал с...

  - Он никогда ни на что насажен не был, - бросила Финт. - Так чего тебе?

  - Мальчишка.

  - Какой мальчишка?

  - Наполовину проглоченный гигантским ящером. А ты о ком еще подумала?

  Финт разминала спину и морщилась. - Отлично. Что с ним? Гарантирую, он вполне разумен, но...

  - Думаешь, колдовство, от которого нас тошнит, делают Ассейлы? Ошибаешься!

  - Что? - Финт уставилась на Наперстянку. - Он?!

  - Нас тошнит только потому, что он не знает, что с этим делать.

  - Он ведь малазанин?

  - Не думаю, что он кто-то.

  - И что это должно означать?

  Однако широко раскрытые глаза ведьмы уставились в никуда. - Может идея найти плоть? Кость? Есть ли у нее лицо... возможно ли это? Могут ли люди ПОСТРОИТЬ спасителя, слепить из пригоршней глины и сухих палочек? Если нужда в голосе столь ужасна, столь.