Урб подошел к одному из таких разорванных кружков сидящих солдат. Они поставили на угли горшок, из него поднимался тяжелый алкогольный запах. Урб присмотрелся. Двое мужчин, две женщины. - Двадцать Второй взвод?

  Старшая из женщин кивнула, не поднимая головы. Урб ее помнил. Оживленное лицо... было когда-то. Острый язычок. Малаз или Джаката? Островитянка, это точно. - Встали все!

  Он видел на лицах явное недовольство. Вторая, молодая женщина - темная кожа, темные волосы, но удивительно синие глаза - зашлась в ярости: - Отлично, сержант. - Ее акцент был ему не знаком. - Ты только что потерял свой взвод. - Тут она увидела Лизунца, лицо смягчилось. - Панцирник. - Она уважительно кивнула.

  Вторая женщина метнула компаньонке суровый взгляд. - Парни, девочки, вы смотрите на Тринадцатый. Этот взвод и Хеллиан, они пили кровь ящеров. Так что все встали, мать вашу. - Она подала пример. - Сержант Урб, я Пряжка. Пришли собирать нас? Отлично, нам пора собраться.

  Остальные неловко встали. Однако молодая женщина все еще морщилась. - Мы потеряли хорошего сержанта...

  - Который не услышал, как приказали пригнуться, - бросила Пряжка.

  - Всегда куда-то не туда нос совал, - сказал мужчина - картулианец с намасленной бородкой.

  - Любопытство, - заметил другой солдат, коротконогий и широкоплечий фалариец с волосами цвета алого золота. У него был срезан кончик носа, отчего лицо стало уродливым.

  - С элегиями покончено? Отлично. Это Лизунец. Ну, лица я знаю, так что мы знакомы. Назовите имена.

  Картулианец сказал: - Жженый Трос, сержант. Сапер.

  - Леп Завиток, - отозвался фалариец. - Хирург.

  - Целительство?

  - Не рассчитывайте. Не здесь.

  - Грусть, - сказала молодая женщина. - Взводная колдунья. Почти так же бесполезна, как Леп.

  - Арбалеты сохранили? - спросил Урб.

  Все молчали.

  - Значит, первая задача - пойди в арсенал. Потом назад, вычистить эту помойку. Двадцать Второй распущен. Добро пожаловать в Тринадцатый. Лизунец, подружись с ними. Пряжка, ты теперь капрал. Поздравляю.

  Когда все ушли, Урб встал в одиночестве - и долго, не замечаемый никем, смотрел в никуда.

  Кто-то потряс ее за плечо. Она застонала, перекатилась набок. Снова толчок, еще сильнее. - Прочь. Темно еще.

  - Еще темно, сержант, потому что вы завернулись в одеяло.

  - Неужто? Ну-ка, сделайте то же и снова поспим. Иди прочь.

  - Утро, сержант. Капитан Скрипач желает...

  - Он всегда желает. Едва обернутся офицерами, как желают и желают все время. Эй, кто-нибудь, дай кувшин.

  - Кончились, сержант.

  Она выпростала руку, ощупала грубую ткань на лице, стянула за край. Открыла один глаз. - Не может быть. Иди найди где-нибудь там.

  - Найдем, - обещал Увалень. - Как только встанете. Кто-то ходит по взводам, считает. Нам не нравится. Нервничаем.

  - Почему? - Одинокий глаз моргнул. - У меня все восемь моряков...

  - Четверо, сержант.

  - Пятьдесят процентов потерь? Неплохо для вечеринки.

  - Вечеринки?

  Она села. - Прошлой ночью было восемь.

  - Четверо.

  - Правильно, дважды четверо.

  - Это не вечеринка была, сержант.

  Хеллиан пыталась освободить второй глаз. - Не она, гммм? Вот что значит убегать, капрал. Пропустил всё веселье.

  - Да, полагаю так. Мы растопили кусок шоколада - думали, вам понравится.

  - Та штука? Вспоминаю. Болкандшоколад. Ладно, вон из палатки. Я приведу себя в достойный вид.