За дверью и правда послышались шаги, кто-то посмотрел в глазок и заскрипел замками. Дверь приоткрылась, и в щели показалась мятая физиономия, от которой пахло недельным перегаром и свежим спиртом. Наташа пнула Магду в ногу — это должно было отобразить высшее проявление восторга.

— Гражданский муж… Два дня назад… Милиция говорит… Но я-то знаю… — сбиваясь на всхлипывания, прикладывая к носу платок, хватая санитара за руки, верещала Магда. — Войдите в мое положение… Шатен среднего возраста…

Для того чтобы привести санитара в чувство, она сунула ему пятьсот рублей, предварительно помахав ими у него под носом. Запихнув деньги в нагрудный карман, санитар даже сделал скорбное лицо и почти вежливо, стараясь не очень дышать в их сторону, проводил женщин в морг.

— Есть тут один… — пробормотал он. — Нашатырь нужен?

— Нет, — отказались они хором.

Стоило санитару расстегнуть мешок, Магда зашлась истерическим воплем — только Наташа знала, что это вопль радости. Покойник был то, что надо, — свежий, лет тридцати пяти, без увечий.

— От чего он умер? — зашептала Наташа санитару на ушко.

— Инфаркт, — так же тихо произнес он.

— Давайте выйдем. — Наташа потянула молодого человека за локоть. — Пусть она побудет с ним, а мы оформим все бумаги.

— А она… это… — замялся тот. — Ничего такого?..

— Ничего, — поклялась Наташа, не выясняя, что он имеет в виду, потому как собиралась сделать «такое», от чего у доверчивого санитара завтра с утра у самого инфаркт случится. Если, конечно, он протрезвеет.

В холодильник Наташа вернулась минут через пять.

— Спит? — бросилась на нее Магда.

— Еще как! — похвасталась Наташа. — Не проснется, даже если ему будут зубы драть.

— Ну, — Магда горестно оглядела труп, — взяли…

Им казалось, что они тащили его час. Чары применять было нельзя — это могло испортить зелье. Нести пришлось на себе.

Путешествие прошло спокойно. Наташа, правда, распсиховалось. Ей то и дело казалось, что в них кто-нибудь врежется, приедет милиция, сунет нос в машину… Но все обошлось — они без приключений доехали до дома, выволокли труп во двор, кое-как дотащили до подъезда, вызвали лифт. И тут в парадное завалилась соседка с шестнадцатого этажа — пожилая дамочка с таким длинным носом, что на нем нависли все местные сплетни и слухи.

Оказалось, что у соседкиной собачки, нервного глупого колли, случилось расстройство желудка. Пока соседка в красках и полутонах описывала, чем, как часто и где именно обделывался ее песик, Наташа старательно отворачивала серое лицо трупа, висевшего на них мертвым грузом, а Магда извинительно улыбалась — чего, мол, не бывает!

— Что-то ваш дружок бледненький… — Соседка наконец закончила повесть о «всякой дряни с помойки, которой Джерька налопался», и обратила внимание на «дружка».

Девушки попятились назад. Соседка принюхивалась, а трусливый колли скулил, поджимал хвост и прятался за хозяйкой.

— Что-то от него странно пахнет… — Собачница уловила-таки специфический запах формалина и еще какого-то вещества.

— Знаете, — воскликнула Наташа, — мой муж совсем как ваш Джеря! Напился какой-то дряни, а мы теперь расплачиваемся.

Соседка отрывисто засмеялась; девушки, пользуясь случаем, запихнули ее вместе с собакой в лифт, а сами быстро пырнули в другой.