– А не скажете ли вы мне, где вы пребывали вчера поздно вечером?

– Сначала в номере, потом поехал сюда, оставил визитку, а затем в ресторан.

– А почему вы не остались в этом доме на весь вечер, с женщиной, ради которой, как я Понимаю, вы сюда и прибыли? Не потому ли, что хозяйка отсутствовала? – Сердюков не давал Трофимову опомниться и сыпал вопросами.

– Вряд ли уместно мое длительное пребывание в доме, где недавно умер хозяин. Я не хочу компрометировать вдову, к тому же она не одна в квартире. Тут проживают и дети покойного.

– Вот-вот! Кстати о детях! Я бы желал увидеть Павла Вениаминовича!

– Прямо сейчас? – неприязненно спросила Ольга Николаевна.

– Да, именно сейчас! Если он сладко спит, тогда, пожалуйста, разбудите его немедля, время не терпит!

– Это… – Извекова запнулась, – это невозможно.

Следователь видел, как она отчаянно пытается придумать что-либо на ходу. Вероятно, они не успели согласовать свои дальнейшие действия.

– Он отбыл на службу, – выдавила из себя Ольга, но по всему было видно, что солгала.

– Не умеете врать, госпожа Извекова, – довольно резко заметил Сердюков. – Впрочем, можно по полицейскому телеграфу сделать запрос и тотчас же получить ответ, прибыл ли на место инженер Извеков.

Так, говорите, когда он отбыл?

– Послушайте, сударь! – вмешался Трофимов. – Ваш тон и ваши требования неуместны! Объясните, по крайней мере, хотя бы причину вашего раннего визита?

Сердюков кивнул с удовлетворением.

Так, подыгрывает Извековой, значит, и он в курсе дела!

– Я, господа, прибыл сюда прямехонько с дачи покойного романиста. Ночью туда пробрались некие люди и похитили бумаги из кабинета писателя. В процессе погони преступник серьезно ранил моего товарища, который по причине своей травмы остался в доме и нуждается в медицинской помощи. Однако и нападавший пострадал. Мне пришлось выстрелить наугад, в темноту, я ранил его, но ему удалось скрыться.

Трофимов и Ольга Николаевна переглянулись.

– У Павла Вениаминовича ранена рука, не так ли, доктор? – Следователь смотрел Трофимову прямо в глаза. – Но ранен он нетяжело, иначе не смог бы так быстро убежать. Вы удачно прибыли, прямо с корабля на бал, вас сразу призвали помочь. А ведь иначе пришлось бы искать среди ночи врача, да еще объясняй, откуда пулевое ранение. К тому же доктор и в полицию может донести на своего пациента!

Я правильно излагаю, Ольга Николаевна?

Оля побледнела и не нашлась, что ответить. Только устало кивнула головой.

– Мама Оля, не говори ничего! – в комнату, держась за стену, вошел Павел.

Правая рука молодого человека была забинтована и подвязана. Молодой Извеков хмурился, его плотно сжатые губы свидетельствовали о том, что он явно превозмогает боль и усталость.

Сердюков окинул его цепким взглядом и остался доволен собой. Слава Богу, он действительно только ранил мальчишку.

– Сударь, мне очень жаль, что вы пострадали. Но, смею заметить, вы сами виноваты! Ваш удар чуть было не размозжил голову моему помощнику господину Сухневичу.

Павел не удостоил полицейского ответом, покачнулся и опустился на диван.

– Вы напрасно встали, Павел! – мягко укорил Трофимов. – Вы потеряли много крови, вам надо лежать.

– Я услышал голоса и поспешил сюда, – ответил раненый.

– И правильно сделали, – с воодушевлением воскликнул Сердюков. – Теперь, когда присутствуют все участники события, мы можем спокойно обсудить происшествие.

– Но с чего вы взяли, что именно мы были там? – продолжала неловко запираться Ольга.