Носильщики падали от каждого очередного удара ТОКО по горе. И иногда роняли тех, кого несли. У многих текла кровь из свежих царапин.

Ник нырнул в толпу в поисках Шрам: корунайская девушка оставалась все время рядом с Бешем с того момента, как они очнулись от танатизинового анабиоза,

Мейс остался за дверью. Его рассеянный взгляд ощупал имеющееся оружие и включил новые данные в расчеты: картина грядущей битвы начала меняться, течь и перемешиваться, подобно потоку застывающей лавы. СОТБ-10 с дополнительным синтезирующим генератором на треноге. Две протонные ракетницы для стрельбы с плеча с четырьмя снарядами каждая. Нераспечатанная связка из двадцати пяти протонных гранат в заводской упаковке.

Более ему ничего и не требовалось.

Остальное оружие бесполезно.

Ник, шагая неуверенно, словно от боли, появился в дверях.

– Их здесь нет. - Нет?

Ник кивнул в сторону одного из носильщиков:

– Они сказали мне, что места не хватит для всех… Так что Кар… - он сглотнул, изгоняя слабость из голоса и с лица. - Сюда приводят только людей, которые выживут.

Мейс кивнул:

– А где остальные?

– В месте, которые мы называем «комнатой смерти». Иди за мной.

«Комната смерти» - огромная пещера, погруженная во тьму. Лишь желтое свечение от нескольких световых стержней рассеивало темноту. В отличие от други^ жилых помещений здесь пол вибролезвиями не выровняли, и он плавно поднимался вверх, к потолку. Множество ниш в нем повторяло естественные контуры камня.

Все они были заполнены умирающими.

Никакого хирургического поля: воздух наполнен зловонием, болезненно-сладким запахом гниющего мяса и неописуемым запахом, испускаемым пожирающим человеческую плоть грибком.

Ник остановился всего в нескольких шагах от входа и закрыл глаза. Секундой позже он вздохнул и указал рукой почти под потолок:

– Туда. Видишь свет? Что-то происходит: я думаю, Кар с ними.

– Хорошо. Он нам понадобится, а времени у нас все меньше и меньше.

Подниматься им пришлось очень аккуратно, дабы не наступить на кого-нибудь в темноте.

Беш неподвижно, еле дыша, лежал в нише у самого потолка пещеры. Вэстор сидел рядом на коленях, закрыв глаза и положив одну руку на сердце Беша, Тканевый перевязчик, который закрыл раны, оставленные ножом Террела, потерял блестящую прозрачность, почернел и свернулся, как мертвая кожа. Раны превратились в отвратительные наросты грибка, слабо мерцающего в свете стержня в руках Шрам зеленым и фиолетовым.

Шрам сидела, скрестив ноги, с другой стороны от Беша. Грудь ее по-прежнему покрыта спрей-перевязками. Опустив голову, она протирала наросты на груди Беша влажной тряпкой. Даже с расстояния в несколько метров Мейс почувствовал мощный аромат алкоголя и смолы портаака.

Ник остановился в паре метров от них и многозначительно посмотрел на Мейса, кивая в сторону остальных, словно говоря: «Это твоя идея. Не вмешивай меня в это».

Мейс медленно приблизился к Бешу, опираясь на нишу уровнем ниже, и тихо спросил у Шрам:

– Как его дела?

Она даже не взглянула на Мейса.

– Умирает. Твои дела как?

Она окунула тряпку в ведро, достала, выжала и вновь опустила в ведро с каким-то механическим упорством на лице: она делала это просто для того, чтобы делать хоть что-то, и на ее лице не было и следа надежды на то, что это хоть как-то поможет.

– Шрам, нам нужно, чтобы ты пошла с нами.

– Не оставлю его я. Во мне нуждается он.

– Мы нуждаемся в тебе. Шрам, ты должна довериться мне…

– Доверилась уже однажды я. Как и Беги. Мейсу нечего было ответить.

Ник появился за плечом Мейса:

– Успокаивает лишь то, что я попаду в архивы.