|
Положил ее на заднее сиденье и поехал дальше. На следующем светофоре, когда он скользнул взглядом по нетерпеливо томящемуся рядом светлому «Мерседесу», неожиданно увидел за его стеклом Виолетту в лиловом одеянии. Она целеустремленно смотрела вперед, крепко сжав тонкие губы. Виолетта медленно повернула голову и вздрогнула, увидев Позднякова. Наклонилась к сидящему за рулем мужчине, которого сыщик не успел рассмотреть. Едва вспыхнул зеленый свет, «Мерседес» сорвался с места и резко ушел вперед. Виолетта явно не горела желанием снова видеть Позднякова, да он особенно и не настаивал на общении. Сегодня он ехал на кладбище.
Цветы и венки на могиле Ларисы Кривцовой увяли и пожухли, ленты с традиционными надписями намокли после недавнего дождя, и теперь уже ничего нельзя было прочесть на них. Но портрет под стеклом, утонувший в увядших цветах, был чист, и с него на Позднякова смотрело безмятежное лицо с лукавством в глазах и улыбкой, затаившейся в уголках пухлого по-детски рта. — Ну, привет, — сказал Поздняков и застыл напротив портрета с розой в руках. Подумал-подумал, что бы такое еще сказать, и добавил совсем уж невразумительное: — Я пришел. Невразумительное — потому что, если она могла что-то чувствовать, то и так знала о его приходе, а если нет — то говорить вслух глупо. Стоит ли так далеко ехать, чтобы беседовать с самим собой. Он долго всматривался в портрет, словно пытаясь понять, в какой форме вести дальнейший диалог. Наконец решился и изрек: — Я разобрался, в чем мог, так что… Он замолчал, ибо не знал, какой смысл вложить в туманное «так что». Так что спи спокойно? Будучи человеком, прошедшим традиционную школу комсомольского воспитания, он представлял из себя заурядную смесь атеиста с язычником и не очень хорошо представлял себе, как душа, подобная Ларисиной, могла найти покой даже за последним пределом. Слишком уж многого она хотела, чтобы довольствоваться вечным покоем. Ей мало было успеха и признания, мало безграничной власти над судьбами своих героев и счастливой возможности в любой момент излить скопившееся в душе, вложив его в уста какому-нибудь из персонажей. Все мало, мало, мало… Она пыталась превратить свою жизнь в миф, а потому невольно принималась управлять реальными людьми, почти как вымышленными. Теперь-то Поздняков знал, почему у них ничего не получилось, потому что она хотела от него вечной любви — вечной, несмотря ни на что. А так любят только издали. Это был очень смелый эксперимент. Кто сказал, что подобное вообще возможно под луной? Но она сознательно шла на риск. Поздняков положил свою розу поверх холма на увядшие цветы и решительным шагом направился к кладбищенским воротам. В какой-то момент он оглянулся: роза вызывающе алела среди бурой массы. Он вернулся и сломал ее стебель. |
