– Он не мог так упростить нам задачу. Но, как оказалось, мог.

– «Дункану Джеремайе Орлоффу официально предъявляется обвинение в убийстве Матильды Верил Гиллеспи... В субботу, шестого ноября... – монотонно читал дежурный офицер, не производя особого впечатления на Купера, который знал все формулировки наизусть. Вместо этого его мысли обратились к пожилой женщине, которой пустили кровь и надели на голову ржавый каркас. Ему стало жаль, что он не был знаком с ней. Несмотря на все ее грехи, это все равно было бы честью. – Просьба о залоге отклонена ввиду серьезности предъявленных обвинений. Магистрат настаивает на немедленном заключении под стражу».

Купер взглянул на Дункана Орлоффа, только когда тот ударил своими маленькими толстыми руками себя в грудь и разразился слезами. Это не его вина, причитал он, это вина Матильды. Матильда виновата во всем. Он больной человек. Что станет без него с Вайолет?

– Крушение гиганта, – шепнул дежурный офицер Куперу, слушая прерывистые рыдания.

Детектив нахмурился.

– Она заслуживала лучшего, – сказал он Дункану. – Ее должен был убить смелый человек, а не трус. Кто дал тебе право разыгрывать из себя Бога и распоряжаться ее жизнью?

– Смелому человеку не потребовалось бы убивать Матильду, сержант Купер. – Орлофф поднял глаза на полицейского. – Не смелость нужна была, чтобы убить ее, а страх.

– Страх перед несколькими домами в вашем саду, мистер Орлофф?

Дункан покачал головой.

– Я такой, каков я есть, – он поднес дрожащие руки к лицу, – и это она сделала меня таким. Я провел всю свою взрослую жизнь, избегая женщины, на которой женился, и постоянно мечтая о той, которая никогда не была моей. Нельзя прожить сорок лет в аду и не сломаться.

– Поэтому вы вернулись в Фонтвилль, чтобы возродить свои фантазии?

– Вы не можете их контролировать, сержант. Это они контролируют вас.

– Но вы вернулись пять лет назад.

– Знаете, я ничего у нее не просил. Может, только несколько общих воспоминаний. Хотя бы мира. Через сорок лет я многого и не ожидал.

Купер с любопытством смотрел на него.

– Вы сказали, что убили ее из страха. Об этих фантазиях вы говорите? Вы так боялись Матильду, что смогли заставить себя убить ее?

– Я представлял, как занимаюсь с ней любовью, – прошептал он.

– С Матильдой?

– Конечно. Я никогда не занимался любовью с Вайолет. Я не мог.

«О Боже, – подумал Купер с отвращением. – Неужели у этого человека нет ни капли сострадания к своей бедной жене?»

– Не могли или не хотели, мистер Орлофф? Тут есть разница.

– Не мог, – произнес он еле слышно. – Матильда делала некоторые вещи, – Дункан дрожал словно одержимый, – которые оскорбляли Вайолет. Так что для нас обоих было удобнее, если я платил за то, что мне требовалось.

Купер поймал взгляд дежурного офицера из-за головы Дункана и цинично улыбнулся.

– Вы этим намерены оправдать свои действия? Вы убили Матильду Гиллеспи за то, что она дала вам вкусить от запретного плода, который впоследствии могли предоставить только проститутки?

Из влажных губ Дункана вырвался прерывистый вздох.

– У вас никогда не было причин бояться ее, сержант. Она не владела вами, потому что не знала ваших тайн. – Он грустно смотрел на Купера. – Разумеется, вы догадались, что, когда мы покупали боковой коттедж, наш юрист обнаружил разрешение на дальнейшее строительство на земле «Кедрового дома».