…Мышкин в дом, под телеобъективы не полез, а направился в кирпичную пристройку, где жил старый привратник Калина Демьянович Фоняков, которого сам же когда-то пристроил на эту должность.

Калина сидел на кухне за самоваром, обложенный грелками, обмотанный шерстяным платком. Подслеповато вгляделся в гостей, спросил:

– Али дверь отворена? Вроде никто не звонил.

– Отворена, дед, отворена… Когда ты ее запирал-то?

Мышкин не удивился бы, если б старик его тоже не признал, как обувщик, но Калина, переменившись в лице, сказал:

– Никак ты, Харитон?

– Я, дед, я, кому еще быть. Здравствуй, святая душа.

– Ас тобой что за женщина?

– Сиротку подобрал в Москве, не волнуйся.

Усадил хмурую Розу Васильевну за стол.

– Ты чего испужался, Калина? Не привидение же я.

– То-то и оно. Уж лучше бы привидение… Зачем вернулся, Харитон? Не ко времени, правду сказать.

– Что с тобой, старина? Люди с дороги, уставшие.

Разве так гостей принимают?

– Ох, извини, Харитоша, – старик засуетился, потянулся к полкам, уронив платок на пол. Мигом поставил на стол чашки, бутылку белого. Сунулся к холодильнику, но Мышкин его остановил:

– Не надо… Сядь. Не трясись, ради Бога. Говори, чем напуган? Кто тебя за жабры взял?

Калина Демьянович рухнул обратно на стул, обмяк.

Белесые глаза вмиг увлажнились.

– Ох, плохо, Харитон, совсем плохо… Ты в городе был?

– Откуда же я?

– И чего видел?

– Впечатление неприятное. Будто все люди поголовно дури накушались.

– Так и есть, Харитон, так и есть. – Старик наклонил седую голову над чашкой и вдруг захлюпал как ребенок, разрыдался. Мышкин обнял его за плечи, погладил по костлявой спине.

– Хватит, хватит, старик. Перестань. Стыдно… Давай по чарке примем, после расскажешь.

Разлил водку – и все трое молча выпили. Манерное получилось застолье. Но водка подействовала на старика благотворно. Он утер влагу со щек, приосанился. Даже попытаться улыбнулся.

– Рассказывать нечего, Харитон. Експеримент – я так понимаю. Далеко бродило, а клюнуло у нас. Во всем городе нормальных жителей по пальцам сочтешь, кроме тех, кто на службе. Я на улицу не хожу, забыли про меня, потому и цел.

– Ничего не пойму, – сказал Мышкин.

– Давай уедем, – попросила Роза Васильевна. – Пока на хвост не сели. Я же чувствую. Если сядут, не вырвемся.

Калина Демьянович поглядел на нее с уважением.

– Она правильно говорит, Харитон. Беги, пока не засекли. Недоумеваю, как вы сюда добрались. Погляди, девушка, за дверью – не стоит ли там кто.

Мышкин начал терять терпение.

– Скажи про Тарасовну. Как она?

Старик отодвинулся, тяжело засопел. Нервно потянулся к бутылке.

– Погоди, – Мышкин уже догадался. – Скажи сначала, что с ней?

– Нету больше Тарасовны, – ответил Калина. – С небес за нами наблюдает. Не уберегли кормилицу.

Мышкин взглянул на Розу Васильевну, но та опустила глаза. Руки сложила на коленях, как школьница на балу.

– Кто? – спросил Мышкин.

Вместо ответа старик все же разлил водку по чашкам.

Поднял свою. В первый раз на морщинистом лике забрезжило осмысленное выражение, словно заново разглядел дорогих гостей.

– Помянем дщерь Христову. Пусть земля ей будет пухом.