— Что? С кем это ты говоришь, жалкая тварь?

И в следующий миг все увидели, как мандрагора на груди Сельве раскалилась докрасна. По рубашке и жилету стали расползаться черные пятна, вся одежда его загорелась. Сельве закричал, пытаясь потушить руками огонь, но ему это не удавалось. И тогда он сорвал с себя мандрагору и отшвырнул ее прочь.

Когда куски обгоревшей рубашки и жилета упали на землю, Руне остановил пламя одним движением руки и сказал:

— Помнишь, Сельве, как последний раз мы встретились в Германии? Тогда я защитил твоего несчастного маленького сына от твоей попытки убить его.

— Не болтай чепухи! — взорвался Сельве. — Кроме нас двоих там никого не было!

— Если бы так! Вспомни все, и ты поймешь, что ошибаешься. Разве ты не помнишь, что случилось тогда вечером? Что-то обвило тебе шею и не отпускало до тех пор, пока ты не оставил в покое мальчика.

Сельве побледнел. Он с трудом подбирал слова, глаза его горели.

— Это была всего лишь та или иная форма колдовства, — через силу произнес он. — Но какое тебе до всего этого дело?

— Возможно, это был я, — негромко произнес Руне. Сельве замер, как вкопанный, переводя взгляд с Руне на Хейке и обратно. Потом повернулся и бросился бежать.

— Не давайте ему уйти! — крикнул Ульвхедин, поднимая с земли мандрагору.

— Он далеко не уйдет, — безразличным тоном ответил Руне.

Все направились обратно к своим товарищам.

На полпути они наткнулись на Сельве. Он лежал на промерзшей земле среди черных камней. Руками он закрывал шею. Лицо фиолетовое, глаза вытаращены, язык высунут. Тело застыло в судорожной позе, как после мучительной борьбы.

— Маленькая альруна шевелится в моей руке, — сообщил Ульвхедин.

Руне кивнул.

— Она не смогла бы справиться с этим одна, — сказал он. — Но я помог ей.

Ингрид искоса посматривала на Руне. Габриэл был просто в ужасе.

— А теперь можешь читать свои заклинания, Ульвхедин, — сказал Руне. — Хейке поможет тебе.

Оба исполина некоторое время стояли неподвижно. Потом они переглянулись, и с их губ слетели странные слова. Произносимые ими слова настолько совпадали друг с другом и голоса звучали настолько синхронно, что казалось, будто это говорит один человек.

Постепенно тело Сельве стало разваливаться на куски, которые распадались на еще более мелкие части и уносились куда-то ветром.

И пока исчезало тело его отца, лицо Хейке выражало лишь непримиримость.

Есть преступления, настолько непростительные, что даже узы крови не могут смягчить ту боль и скорбь, которые пережил человек.

Тем не менее, Хейке ощущал вовсе не триумф мести. Просто какая-то дверь в его душе навсегда закрылась.

И когда все было кончено, он выпрямился и тихо, с облегчением, вздохнул.

11

Дьяволята, сидевшие на камнях, приподнялись, как только Натаниель выпрямился во весь рост, и настороженно уставились на него злобным взглядом.

«Мы сами справимся с этим», — сказал Натаниель. Тува размышляла, что он хотел этим сказать. Лично она не видела никакой возможности одолеть этих маленьких бестий.

Единственно верным решением было вызвать кого-то из многочисленных демонов, стоящих на стороне Людей Льда.

Как-то она спросила Натаниеля: «Почему на нашей стороне только темные силы? Почему на помощь нам не приходят силы света?»

И Натаниель тогда ответил ей: «Меченые Людей Льда являются наследниками холода и тьмы. Ни одно доброе существо не благословляло их в колыбели.