Теперь о правилах, к которым многие из вас отнесутся с непониманием. Решение выносила комиссия после присланных заявок, и теперь эти правила изменению не подлежат. Учитывая интересы большинства из вас, мы объединили некоторые коллекции, а другие расформировали. Лоты объединены именем награжденного и будут продаваться как единое целое. Все зависит от того, скольких наград была удостоена та или иная особа. Предлагаю вам самим взглянуть на лоты и понять принцип торгов.

Этого типа Влад фотографировать не стал. Он его узнал — Игорь Черных, главарь зареченской шайки, он же банкир Игорь Симагин и он же теперь церемониймейстер аукциона.

Ленточка была разрезана, все устремились в следующий зал. Жерар не отставал от Влада. Он нес за него ответственность перед Вашенским и бандой жуликов. Конечно, мальчишка очень отличался от остальной публики, но это мало кого интересовало. Надо понимать, что такое черные торги, тогда станет ясно: ничего другого для участников на свете не существует, начался забег на длинную дистанцию.

В зале освещены были только стены, где висели портреты великих деятелей Российской империи, а подними на черном бархате — ордена, которыми их награждали. Тут же висели орденские ленты и указы высочайших особ о награждении. В метре от каждой стены стоял парапет, не позволяющий подойти ближе или дотянуться рукой до бесценной реликвии. За ним прохаживались вооруженные охранники. Если тебя интересовал какой-то орден, тебе его показывали и даже давали в руки.

— Музей, мать твою, — пробормотал Сухинин. — Ни дать ни взять, Оружейная палата.

Он подошел к одному из стендов. Под цветной литографией написано: «Граф Алексей Григорьевич Разумовский», ниже располагались его регалии с пояснениями: «Орден святой Анны второй степени вручен Анной Иоанновной в 1742 году, орден святого Александра Невского, польский орден Белого орла».

На табличке, размещенной рядом с портретом, стоял номер «Лот № 9» и стартовая цена. «Полный комплект наград графа без наградного оружия».

Очевидно, Влад прочел надпись вслух, так как голос за спиной шепнул ему на ухо:

— Оружие — это отдельная песня. Через год, другой мы будем свидетелями нового аукциона.

Влад оглянулся, он сразу его узнал. Метелкин сотни раз гонял видеопленку, где мелькал этот тип. Только сейчас он выглядел намного солиднее. Без очков и бейсболки. Юрий Крылов. Тот, кем его пугали, как детей бабой Ягой. Нос к носу.

Сухинин не мог произнести ни звука. Он лишился дара речи и напрочь забыл о своем галстуке.

— Вы любите театр? — спросил Крылов.

Растерянный артист тут же ответил:

— Нет.

— Странно. А мне очень понравилось, как вы вчера сыграли Павла Первого. И орденов у вас на груди было не меньше, чем у графа Разумовского. Только они не стоили таких денег. — Крылов улыбнулся и отошел, смешавшись с толпой.

Сухинин растерянно огляделся. Над головами суетливых покупателей в ярко-освещенных рамах висели портреты со строгими лицами, будто с укоризной наблюдали за ничтожным муравейником у своих ног. Фельдмаршал Иван Юрьевич Трубецкой, Степан Федорович Апраксин, Петр Семенович Салтыков, Николай Васильевич Репнин… Великие люди, князья и графы, полководцы. У парня закружилась голова.

Жерар подхватил его под локоть:

— Пройдем в зал. Там уже занимают места.