– Вы все знаете, что должны делать? – спросил он своих людей. Все кивнули или восклицаниями дали понять, что знают. – Обыщите таверны, церкви. Найдите их! – прорычал Карл.

* * *

Той же холодной ночью де Конше только что вернулся в замок Клермон после разговора с лесничими и охотниками. Все было подготовлено для утренней охоты. Де Конше все лично проверил, чтобы быть уверенным в конечном триумфе. Вся Нормандия скоро будет принадлежать ему, а после этого кто посмеет возразить?

Короткий переход через освещенный факелами коридор привел Рауля к двери покоев Изабеллы. Он на мгновение остановился пригладить волосы. Де Конше был одет в великолепный, плотно облегающий камзол из алого бархата с вышитым золотыми нитями яростным нормандским кабаном, украшенным рубинами и другими драгоценными камнями, бриджи темно-синего цвета из лучшей шерсти, изготовленной во Фландрии, высокие мягкие кожаные сапоги. Серебряные шпоры блестели.

Де Конше приветствовал Изабеллу учтивым поклоном и слегка коснулся губами ее холодных пальцев. Когда их взгляды встретились, его глаза радостно засветились. Он не стал располагаться у камина и говорил о разных мелочах, в то время как служанка разбирала высокую прическу Изабеллы.

Изабелла готовилась ко сну после целого дня празднества. Она была одета в шелковый пеньюар, ее светло-золотистые волосы, тщательно расчесанные, спадали на плечи во всем своем великолепии. Когда ее туалет был завершен, Изабелла сразу же отпустила служанку.

Та поспешно покинула комнату, и де Конше подарил Изабелле заговорщическую улыбку.

– Все готово.

Изабелла сжала губы, выражая нетерпение.

– Вы также подготовили эту ужасную погоду, не так ли?

– Увы, любовь моя, здесь никто не властен. Тем не менее астролог обещал завтра чистое небо.

Черты лица Изабеллы смягчились, она встала с кресла, украшенного орнаментом. Сама Изабелла мало верила астрологу. Хотя тот действительно предсказал, что ее сын будет носить две короны – Англии и Франции.

– Хорошо, – ответила она, останавливаясь возле Рауля. – Я готова к поездке.

Несмотря на весь свой цинизм, де Конше был чрезвычайно привязан к Изабелле. Было нечто почти пугающее в красивой, дерзкой дочери Филиппа Валуа. Может быть, это просто чувство непреодолимой опасности. Он сказал:

– Тогда завтрашний день принадлежит победителю.

– Да, дорогой Рауль, мне. Я всегда побеждаю.

Со времени своего возвращения из Англии Изабелла отклоняла пылкие притязания барона на ее сердце. Но в этот вечер у камина она говорила с ним нежно, положив унизанную кольцами руку на его плечо и поглаживая бархатный рукав его камзола.

* * *

В маленькой комнатке, предоставленной Лэру и Николетт, не было ни фонаря, ни камина. В холодном мраке Николетт сняла большие сапоги и спряталась под одеяло. Было слишком холодно, чтобы раздеться, а утром не будет времени одеваться. Лэр отстегнул меч и пояс, сбросил сапоги и забрался под одеяло рядом с ней. Постель была ледяной, кроме мягкой, уютной середины, которую они согрели своим теплом и лежали, прижавшись друг к другу, стараясь не двигаться. Наконец, Николетт прошептала:

– Можешь ли ты доверять ему?

– Тьери? – спросил Лэр. – Сам не знаю, – он усмехнулся, но через мгновение добавил: – Он мой брат. А ты, – прошептал он, прижимая ее к себе, – а ты – моя любовь. Ты должна обещать завтра держаться рядом со мной. Она не произнесла ни слова, но кивнула.

– В чем дело?

– Я боюсь.

– Да, – согласился Лэр, целуя ее волосы. – Я тоже.

Прежде чем отдаться огромной усталости прошедших дней, Николетт прошептала молитву, страстную мольбу, чтобы Бог даровал ей и Лэру то будущее, что они запланировали.