В соседней комнате у камина сидела Изабелла, завернувшись в мантилью из соболей. На столике стояла ваза с засахаренными фруктами.

– Ты мне нужен здесь, в Париже, – она взяла самый крупный плод. – Не так уж далеко Гайяр и твои владения в Нормандии.

Запах одеколона барона распространился по комнате. Одеколон, высокие элегантные сапоги и пурпурную телячью кожу для костюма Раулю де Конше привезли из Италии. Барона беспокоило, что Изабелла хочет оставить его во Франции, но он постарался не выдавать своих сомнений.

– Знай, я горжусь твоим доверием, – Рауль де Конше теребил серебряный шарик, прикрепленный на шелковой ленте к ручке кресла. – Но мое сердце ноет при мысли о разлуке.

Он медленно встал с резного деревянного кресла, обитого серебристой парчой. Подошел к камину. Маленькие языки пламени лизали черные поленья.

Рауль де Конше был далеко не дурак. Он прекрасно знал, корона на голове Изабеллы совсем не означает, что она перестала быть женщиной. Есть некто Роджер де Мортимор, влиятельнейший человек в Англии, злейший враг Эдуарда, мужа Изабеллы. Рауль не раз утешал себя, что даже Мортимор – всего лишь один из дюжины ее любовников. И каждый достаточно умен, чтобы понимать – он не один в этом мире. А важно вот что: если Рауль будет предан Изабелле (или хотя бы сумеет продемонстрировать это в полной мере), то у него есть шанс получить всю Нормандию. Что гораздо важнее, чем ласки любовницы.

Рауль с улыбкой повернулся к Изабелле, подумав о том, что через десять лет она станет толстой и неряшливой. И в пять раз жаднее.

– Мне будет не хватать ночей, давших неземное блаженство, – с чувством сказал он.

Изабелла встретилась с ним взглядом. Ее губы сложились в пухлый очаровательный бантик.

– Мне тоже, дорогой Рауль, – прошептала она, отправляя лакомство в рот и слизывая с пальцев сахар. Язычок, словно маленькая змея, пробежал по губам. – Но это необходимо, – Изабелла обернулась, услышав шаги мадам де Пернель. – Ну, что там? – голос стал резким.

Вечно взволнованная смотрительница королевских опочивален выдохнула:

– Мессир де Ногаре.

Бросив быстрый взгляд, Изабелла увидела, что на пороге появился главный инквизитор. Взмахнув холеной рукой, она сделала знак мадам де Пернель удалиться.

– Я пришел после заседания в Совете, – сообщил де Ногаре, отступив в сторону, когда испуганная де Пернель заторопилась из комнаты. – Де Мариньи и епископ д'Энбо предложили Святому Отцу аннулировать браки сыновей короля. Процесс может быть долгим. Д'Орфевре тоже был. Он и д'Эгийон выступили с предложением о переводе Николетт Бургундской в Дордон.

Слива, которую Изабелла держала в руке, упала на стол.

– Дордон, – повторила Изабелла таким голосом, будто на язык ей попало что-то ужасно горькое.

Де Ногаре нервно дернул головой.

– Все это, конечно, ради племянника маршала д'Орфевре. Помните, маршал говорил о том, что фламандцы или англичане могут захватить пленницу и предложить за нее выкуп. Я могу уговорить короля, но если он услышит о смерти Лэра де Фонтена, то будет ясно, что опасность реальна. Я предупреждал вас, что так и будет.

Светлые глаза Изабеллы яростно блеснули.

– Вы должны помешать им. Они не могут убить де Фонтена.

Де Конше посмотрел на свою любовницу. С самого начала он был против.

– Слишком поздно. Приказ отдан.

– И не говорите мне, что слишком поздно, – с угрозой в голосе произнесла Изабелла. – Вы утверждали, что Симон Карл – ваша правая рука.

– Да, он предан мне и готов умереть, если понадобится.