Первоначально Лэр намеревался судить префекта перед жителями Андлу, но после того как узнал, что Понс Верне – родственник Симона Карла, переменил свое решение.

ГЛАВА 13

Несколько раз Николетт просыпалась среди ночи. Ей казалось, что во дворе слышится ржание лошадей. Она вскакивала с постели и, завернувшись в одеяло, подбегала к окну. Но даже распахнув ставень из старого, изъеденного дерева, ничего не могла увидеть, кроме кромешной тьмы. И она вновь пыталась уснуть.

Когда Николетт проснулась в очередной раз, было все еще темно. Сон больше не шел. Как глупо лежать, уставившись в темноту! Она встала и быстро оделась. Без зеркала, как могла, повязала голову алым шарфом. Как хорошо, что ей не нужно надевать чепец из грубой ткани, который постоянно напоминает о ее положении. Шелк был легким, словно нежный шепот влюбленных, чувственный, как поцелуй. Николетт удивилась себе – что у нее за мысли! Она стянула концы шарфа под подбородком, обвязала вокруг шеи и умело спрятала их на затылке. Неужели волосы никогда не отрастут? Поначалу ее темно-каштановые, почти черные кудри росли быстро, но когда она уже могла дважды обернуть локон вокруг пальца, рост волос неожиданно замедлился. Неужели они такими же и останутся?

Николетт печалилась о потере волос не меньше, чем о потере свободы. Хотя свободной по-настоящему никогда и не была. Став принцессой, все время находилась под наблюдением, каждый день ей напоминали о ее обязанностях. Странно, но только в Гайяре она почувствовала, что за ней не следят, не упрекают, и страшно боялась потерять эту иллюзию свободы.

Николетт зажгла свечу и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Спустившись до конца винтовой лестницы, увидела, что дверь в зал открыта. Вчера вечером она была заперта, Николетт это помнила твердо.

«Он вернулся», – подумала она с облегчением. С порога было хорошо видно, что в камине горит огонь, и у решетки наслаждается теплом белая собака. Ее прозвали Колючкой за то, что морду собаки обрамляли жесткие бакенбарды. Колючка посмотрела на Николетт, приветственно стукнув хвостом об пол, затем вновь уронила голову на лапы. У стены, обитой ветхой материей, лежали плащ, меч и пояс Лэра де Фонтена. Увидев его вещи, Николетт остановилась. Застыв на месте, она какое-то время всматривалась в огонь камина. Но неожиданно поняла – до тех пор, пока не увидит Лэра живым и здоровым, не успокоится. Она бесшумно вошла в комнату, и только сейчас ей стала видна огромная старинная кровать и обнаженный торс Лэра, ничком лежащего среди одеял.

Комнату освещал только неяркий огонь камина и желтый мотылек свечи в руке Николетт. Она подошла ближе. Неожиданно кто-то уткнулся в ее колени, едва не сбив с ног. Это Колючка, виляя хвостом, решила все же лично поприветствовать девушку.

– Тише, Колючка, – прошептала Николетт, погладив голову собаки. Но обрадованное животное продолжало вертеться у ее ног, лапы стучали по деревянному полу, словно барабанные палочки.

Лэр де Фонтен вздрогнул, пошевелил плечами. Перевернулся на спину, но так и не проснулся окончательно.

Хвост собаки довольно громко застучал по полу, Николетт попыталась оттащить животное от кровати Лэра, но собака умудрилась лизнуть руку де Фонтена. Тот вздрогнул, прошептал:

– Ложись, Колючка, ложись.

Но, невзирая на все усилия Николетт, собака рванулась к Лэру и ткнулась холодным носом в его грудь.

Де Фонтен открыл глаза, улыбка заиграла на его губах.

– Мне снится ангел…

Николетт покраснела, сетуя на собственную глупость, и оттащила собаку от кровати.

– Нет, – она не могла не улыбнуться. – Вы еще больший льстец, чем монсеньор Шарль, сын короля. Наверное, это вы продали ему перо Архангела?

Лэр рассмеялся.