Он говорил беспечным тоном, но именно поэтому сердце мистера Рикардо на миг перестало биться. И Ано, и комиссар слишком старались ободрить присутствующих, поэтому у него не оставалось никаких сомнений, что они оттягивают до последнего момента сообщение о чем-то ужасном.

– Полагаю, Марианна – ваша горничная? – осведомился Ано.

Мистер Рикардо думал о том, как в кризисных ситуациях правда дает о себе знать настолько естественно, что никто не удивляется внезапным переменам. Теперь Ано обращался к Дайане, не принимая в расчет миссис Тэсборо с ее упреками и жалобами. Впрочем, она даже не протестовала против своего развенчания. Дайана, еще вчера ее покорная подопечная, стала подлинной хозяйкой дома.

– Марианна здесь прислуга за все, мосье Ано, – ответила Дайана с подобием улыбки, – какой только может быть француженка. Она жена Жюля Амаде, а так как большую часть года шато пустует, они единственные постоянные слуги, какие у нас есть. В течение месяца или двух, когда мы живем здесь, она нанимает помощниц в деревне, но крайне неохотно и не позволяет никому из них приближаться ни к хозяевам, ни к гостям.

Ано улыбнулся и отвесил поклон.

– Ах, мадемуазель, если бы кто-нибудь, кого мне приходится расспрашивать, мог давать такие четкие и красочные характеристики, я был бы в состоянии уходить в отпуск на полгода и успевать делать всю работу, которую выполняю за год.

Опять комплименты! Когда же эти мелочные уловки будут отброшены и станут известны страшные факты? Послышался топот тяжелых башмаков по лакированным половицам коридора, и в комнату вошла Марианна, всем своим видом воплощая упрямство и вызов. Это была женщина средних лет, с пухлым румяным лицом. Она сразу же повернулась спиной к Ано и комиссару, и ни у кого не возникло сомнений, что Жюль Амаде уведомил ее обо всем, что ему удалось подслушать.

– Я нужна мадемуазель? – спросила служанка.

– Да, Марианна. В котором часу вы отнесли утром кофе миссис Девениш и мисс Уиппл? – спросила Дайана.

– В семь, – кратко ответила Марианна.

– Они обе были в своих комнатах?

– Сегодня особый день, не так ли, мадемуазель? Все встают рано. Мадам Девениш уже ушла из дому.

– А мисс Уиппл?

– К двери мадемуазель Уиппл было прикреплено объявление, что она плохо спала и не хочет, чтобы ее беспокоили. Поэтому я унесла кофе, чтобы приготовить ей свежий, когда она позвонит.

– И она позвонила?

Ано задал вопрос крайне вежливо, по Марианна даже не обернулась. Когда он повторил его, лицо служанки внезапно побагровело, и она огрызнулась, скрестив руки на груди:

– Слушайте, мадемуазель, что полиции нужно в этом доме? Какое им дело, если одна молодая дама поднялась раньше обычного, а у другой разыгралась мигрень? Пусть лучше найдут украденное облачение бедного кюре. Тогда от них будет хоть какая-то польза.

– Я спрашиваю, звонила ли вам мисс Уиппл, – снова сказал Ано.

– А если я молчу, значит, не собираюсь отвечать на ваши вопросы, – отрезала служанка.

– Так нельзя, Марианна, – мягко упрекнула ее Дайана. – Вы должны ответить мосье.

Марианна сердито повернулась к Ано:

– В таком случае она не звонила. Но какие могут быть вопросы, когда ленч мадемуазель вот-вот сгорит…

– Тем не менее я задам вам еще один вопрос, – властно прервал Ано. – В постели мадам Девениш спали этой ночью?

Вопрос застиг врасплох всех присутствующих, причем больше всех Марианну.