Но Анжела не закричала. Она только грустно посмотрела на Слая, встала с дивана и ушла в смежную комнату. Добрела до своей кровати, бросилась на подушку и зарыдала. Пожалуй, никогда еще ей не было так больно и горько. Никогда еще ее душу не рвало на части, как листок бумаги, от которого кто-то хотел избавиться. Никогда она не чувствовала себя такой одинокой, такой беспомощной, такой потерянной в сумбурном вихре горечи… Неужели это любовь? Неужели это то, о чем она мечтала всю свою жизнь? Вместосветлой радости, всех звезд вселенной, радуги на небе – только боль? Но это же несправедливо! Это нечестно! Она была вправе ожидать большего!

   Перед ее взглядом стояло хмурое лицо Слая с потемневшими зелеными глазами. Если бы он действительно любил ее, то не смог бы отвергнуть…

   – Ангел… – услышала она тихий шепот и почувствовала, как теплая рука гладит ее по волосам, по спине. – Ангел, мне так больно слышать, что ты плачешь… Чем я тебя обидел? Ответь мне. Пожалуйста, ответь.

   От этих нежных слов и прикосновений рыдания Анжелы потихоньку стихали. В голосе Слая звучала мольба. Анжела хотела оторвать лицо от подушки и ответить ему. Но что она может сказать в ответ? Что любит его? И тем самым напугать его еще сильнее?

   – Ангел… – прошептал Слай и коснулся губами ее волос.

   Они были мягкими и теплыми, как мех норки. И пахли так сладко, что у Слая закружилась голова. Он хотел оторваться от них, но не мог. Его губы действовали независимо отего воли. Они продолжали скользить по ее волосам, наслаждаясь их шелковистостью, их теплом. А потом скользнули к шее, белизна которой контрастировала с темными прядями, льющимися по плечам. Слай чувствовал, как внутри него вновь нарастает желание, которое он с таким трудом подавил несколько минут назад. Но желание закипало снова, неподвластное доводам разума, неуправляемое, дикое. И Слай понимал, что ему уже не справиться с этой силой, которая увлекала его в таинственный, волшебный мир любви…

   Анжела наконец оторвала голову от подушки и повернулась к нему. Ее лицо блестело от слез, на покрасневших щеках извивались, петляя, влажные дорожки. Губы Слая коснулись ее щек и оросили их поцелуями. Руки девушки обвились вокруг его плеч и сжались так, как будто она боялась, что Слай уйдет. Но Слай уже знал, что он не сможет уйти, что он останется, скованный ее нежностью и любовью…

   Они долго предавались ласкам, обнимая и целуя друг друга с такой страстью, как будто это был первый и последний раз. Слай все еще не осмеливался снять с Анжелы одежду, но он чувствовал, что девушка жаждет этого. Наконец, изнемогая от бесчисленных поцелуев, Анжела прошептала:

   – Слай, прошу тебя… Я больше не могу. Никогда в жизни я не хотела так сильно…

   Ее слова обожгли Слая, окатили его новой волной желания. Его руки моментально нащупали завязку на ее платье и начали торопливо справляться с узелком. Анжела пыталась помочь ему, так же торопливо и неловко. В результате они только сильнее затянули узелок.

   – Ладно, – смеясь, сдался Слай. – Может быть, попробуем снять его по-другому?

   Анжела согласно кивнула и присела на кровати, позволив Слаю стащить платье через голову. Перед глазами Слая предстало умопомрачительное зрелище. Анжела в алом белье, сотканном из тонких кружев, была великолепна. Он наклонился к ней, поцеловал в губы требовательно и одновременно нежно, а потом, отведя взгляд, хрипло прошептал:

   – Мне нужно кое-что сказать тебе, Ангел…

   Анжела нахмурилась.