— Как только здесь все уладится, он должен отправиться в Эстреван.

«Уверен, Кедрин захочет, чтобы ты его сопровождала». Бедир постарался, чтобы эта мысль не прозвучала в его словах.

— Безусловно, — кивнула Уинетт. — В Эстреване найдут способ исцелить его.

— Уповаю на это, — буркнул Бедир.

В это время Кедрин сидел, погруженный во тьму и молчание, и боролся со страхом. Этот страх иногда покидал его — но лишь ненадолго. Возможно, он в безопасности; он чувствовал это, пока рядом была Уинетт, пока он ощущал прикосновение ее руки или аромат солнца в ее волосах. Он никому бы в этом не признался… но страх, точно зверь, затаился в засаде где-то на краю его сознания. Этот зверь выжидал, чтобы овладеть его разумом и утащить в спасительное безумие. Он едва ли решался признаться в этом даже себе самому. Это означало осознать, что он ослеп навсегда. Он отгонял от себя эту мысль, и вместе с ней отступал страх. Значит, он на что-то способен — один, без чьей-то помощи. Но… как он предстанет перед вождями Орды и будет вести переговоры? Слепой?

— Госпожа, — прошептал он, — сколько еще Ты от меня потребуешь?

Кедрин протянул руку, пока не наткнулся на край стола, потом ощупал пальцами гладкую полированную поверхность и наконец обнаружил кувшин с вином. Осторожно подняв кувшин, юноша наполнил кубок. Вино перелилось через край; Кедрин почувствовал, как липкая жидкость потекла по руке, и выругался, потом поднес кубок к губам и сделал несколько глотков.

Неожиданная мысль осенила его. Это было любимое вино Сестры Грании. Сестры Грании, которая отдала жизнь, чтобы не осуществился замысел Эшера. Она поддерживала попутный ветер, чтобы «Вашти» быстрее доплыла до Высокой Крепости. Она знала, сколько сил потрачено, — и все же бросила вызов чарам Посланца… и погибла. Такова была цена победы. Она просто сделала это, не задаваясь никакими вопросами. Кедрин вспомнил, как слышал голос Сестры в миг ее смерти. Теперь юноше показалось, что Грании снова говорит с ним — не словами, которые можно было записать или повторить, но передает ему некое чувство. И он уже знал, что нужно делать.

Кедрин поднял кубок, словно провозглашая тост. Потом отставил его в сторону, поднялся и осторожно двинулся через комнату, останавливаясь всякий раз, когда его вытянутые руки натыкались на холодный камень стены. Поворачивая то вправо, то влево, он наконец нащупал дверь, толкнул ее и шагнул в коридор.

— Принц Кедрин!

Стоящий неподалеку стражник приблизился, его рука сжала локоть юноши.

— Отведи меня к отцу, — приказал Кедрин.

В коридоре гулко откликалось эхо. Предоставив воину медленно вести себя, Кедрин снова изо всех сил старался запомнить дорогу.

Бедира они нашли в покоях Рикола, коменданта Высокой Крепости. Правитель Тамура сидел в стороне, склонившись над свитком с планом какого-то сражения. Покой, в котором они собрались, был просторным, но низким. Казалось, стоит Бедиру встать — и рослый правитель упрется макушкой в потолок. Очаг полыхал жаром, факелы тоже вносили лепту в борьбу с холодом, но его липкие нити находили мельчайшие щели в ставнях, чтобы проникнуть внутрь. Грубые каменные стены были увешаны старинным оружием, и пламя то и дело вспыхивало на потускневшей стали. Длинный дубовый стол, окруженный стульями из темного дерева с высокими резными спинками, казался больше оттого, что стоял в центре палаты.