|
На крепостном валу скрипели лебедки, поднимая массивные глыбы: наверху чинили бойницы. Времени оставалось мало. Скоро ветер покроет камни ледяной коркой, и вести работы станет небезопасно. Крепость напоминала раненого воина с мечом. Стойкость духа — великая сила, но ее недостаточно, чтобы держать оборону. Это был еще один веский довод в пользу предложения Кедрина, и кьо улыбнулся, восхищаясь юношей. Похоже, его воспитанник мудр не по годам.
— Вижу, ты доволен, — заметил Бедир, когда Тепшен вошел в его покои.
Уроженец востока кивнул, сбросил плащ, прошел через комнату и сел к огню.
— Работы по отстройке идут полным ходом. Люди готовы и ждут приказаний.
Он снял перевязь, прислонил меч к стулу и протянул руки к огню, наслаждаясь долгожданным теплом.
— Браннок еще не вернулся, — сказал правитель Тамура, — так что время пока не обговаривали.
— Поскорей бы, — пробормотал Тепшен, поворачиваясь к огню спиной и расстегивая куртку. — Праздная армия сама находит себе работу.
— Восточная пословица? — улыбнулся Бедир.
Кьо пожал плечами.
— Общее наблюдение, — он подвинув кресло к столу, заваленному свитками, за которым сидел правитель Тамура, и устроился поудобнее. — Город слишком мал, чтобы вместить всех воинов. Могут начаться волнения.
— Ярл уже волнуется, — откликнулся Бедир. — Ему не терпится вернуться домой. Думаю, он в этих чувствах отнюдь не одинок. Да и я сам, откровенно говоря, соскучился по Ирле.
— Они исполнят свой долг.
— Исполнят или должны исполнить?
— А разве это не одно и то же? — Тепшен снял с огня медный кувшин и наполнил кружку. — Но, чем скорее они смогут уйти, тем лучше.
— Конечно, — Бедир отложил бумаги в сторону и выпрямился, расправляя плечи. — Я и Кедрина с собой заберу.
Тепшен Лал пригубил подогретое вино и поглядел на друга, не отводя кружки от губ.
— Есть какие-то перемены?
— Нет, — Бедир тряхнул головой и помрачнел. — Ни с глазами, ни с сердцем.
— Ты с ним говорил?
Бедир кивнул:
— Да. И он прямо сказал мне, что любит Уинетт.
Тепшен выдохнул, издав свистящий звук. Это был верный знак, что кьо встревожен.
— И что ты ответил?
— Посоветовал разобраться, не вызвано ли его чувство заботами Уинетт. Он, разумеется, стал возражать.
— Ему лучше знать, — откликнулся кьо.
— Он хочет, чтобы Уинетт поехала с ним в Эстреван.
— И она поедет? Лучше бы не надо.
— Я не могу за нее решать, — Бедир развел руками, — но постараюсь сделать все, чтобы ее убедить.
Тепшен чуть поджал губы и прищурился. Бедир не сразу научился читать эти почти неуловимые изменения. Например, сейчас кьо хмурился.
— Ты не согласен?
На этот раз свистящее шипение прозвучало задумчиво.
— Может быть, стоит смириться с неизбежным?
— С неизбежным?!
Бедир поймал себя на том, что защищается. Что ведет его сейчас? Мудрость? Здравый смысл? Или он просто жалеет своего ослепшего сына?
— Во имя Госпожи, Тепшен! Неужели он недостаточно настрадался? Неужели не заслужил небольшого воздаяния? Того, в чем так нуждается?
Тепшен кивнул.
— Но если Уинетт намерена хранить верность обету… Не лучше ли им будет поскорее расстаться?
— Я не уверен, — Бедир сокрушенно покачал головой. — Возможно. |