— И на том спасибо, — улыбнулся Бедир. — Но повторяю: короля из меня не выйдет.

— Однако ты в силах выдвинуть короля, — тихо сказал Дарр. — Подумай и об этом.

— Кедрин? — с сомнением догадался Бедир. — Он слишком юн.

— Он быстро взрослеет, ты это видишь не хуже меня. И уже сейчас проявляет редкую мудрость. Победив Нилока Яррума, он стал настоящим героем… а я говорю не о завтрашнем дне, а о более отдаленном времени.

— О весьма отдаленном, я надеюсь.

— Подумай об этом, — Дарр покатал между пальцами медальон, который висел у него на шее, и пламя сверкнуло на его гладкой поверхности. — Наступит день, когда вопрос о престоле станет вопросом жизни и смерти для Королевств. Для единства, которое было достигнуто великой ценой. И тогда, может быть, именно Кедрину будет суждено занять мое место. Прошу тебя, просто подумай об этом… но не говори никому об этом разговоре. Разве что своей жене. Но ни Кедрину, ни кому-нибудь другому — ни слова.

— Кедрину и так хватает поводов для раздумий, — невесело усмехнулся Бедир. — Даже больше, чем достаточно.

— Что верно, то верно. Что же до остальных… я бы не хотел допустить убийства.

— Хаттим не посмеет, — голос Бедира стал хриплым. — А Ярл не способен пасть так низко.

Король пожал плечами.

— Может быть. Но все же молчание — лучшая защита. И я вынужден просить тебя: дай слово, что это останется между нами. Повторяю, для Ирлы можешь сделать исключение.

Тамурец изумленно воззрился на Государя. Этот человек много лет был Бедиру не только повелителем, но и другом. Теперь, вглядываясь в спокойные серые глаза короля, он пытался понять, что стоит за этими словами. Естественная осторожность? Или какие-то подозрения? Однако взгляд Дарра оставался непроницаемым, а лицо застыло, словно маска из старого дерева. Ясно было одно: разговор на эту тему закончен.

— Даю слово, — произнес правитель Тамура, и Дарр улыбнулся.

— Благодарю тебя.

Пока Бедир и Дарр спорили о будущем Кедрина, предмет их обсуждений сидел у себя в комнате и пил вино вместе с Тепшеном Лалом и Бранноком. Воодушевление, которое охватило юношу в зале Совета, несколько угасло. Но появилось время на раздумья о той задаче, которую ему надлежало исполнять в ближайшем будущем.

— Ну и как я к ним пойду? — вопрошал он. — Под руки меня поведут, что ли? Пусть варвары полюбуются на беспомощного слепца…

— Не пойдешь, а поедешь верхом, — произнес Браннок. Тон полукровки не допускал возражений. — Лошади для народа лесов — настоящая роскошь. На весь Белтреван, может быть, и наберется с десяток скакунов — у самых прославленных уланов. А ты должен выглядеть как победитель.

— Но… — начал Кедрин, но Тепшен не дал ему возражать:

— Браннок прав. И ты умеешь ездить верхом.

— Слепой? — спросил он в сомнении.

— У лошади есть глаза. А сколько раз ты ездил ночью? Сражаться мы не собираемся, а дорога будет легкой. Ты справишься.

— Мы с Тепшеном будем держаться поближе, — добавил Браннок, — и если что, шепнем тебе словечко. Так что с дороги ты не собьешься.

— А потом?

— Будешь делать так, как я скажу, — сказал разбойник.

— Но они все равно увидят, что я не могу… — Кедрин дотронулся до повязки на лице.

— Они увидят воина, который сразил Нилока Яррума, — сказал Браннок.