ДЖИЛИАН МИРИАМ МОРГЕНТАЛЛЕР 20 СЕНТЯБРЯ – 3-2 ИЮНЯ (27 ЛЕТ)

«ГДЕ ТА ЗЕМЛЯ, КУДА КОРАБЛЬ ПЛЫВЕТ?

МАТРОСАМ НЕИЗВЕСТНО НАПЕРЕД…»

– Как думаешь, простоит она шесть миллионов лет? – спросила Клу.

– Кто знает? Залив Гвадалквивир будет погребен под илом.

Клу медленно пошла к вытащенной на берег шлюпке.

– Прошлой зимой, когда мы только затевали все это, я спросила Алексиса Маниона, не было ли обнаружено в исследованных плиоценовых породах следов Изгнания. Он ответил, что нет, но мне трудно поверить. Неужели ничего не сохранилось?

Она залезла в шлюпку, Элаби прыгнул за ней и, снова включив психокинез, начал толкать надувную посудину по коричневой, словно крепкий чай, стоячей воде. В пятидесяти километрах от Муласена они должны были встретиться со специально приспособленной для речных мелей яхтой Эйкена Драма.

– Если бы какой-нибудь палеонтолог и нашел в плиоценовых скальных образованиях скелет Homo sapiens, то, скорее всего, промолчал бы, чтобы не вылететь из клуба костокопателей. Что же до ископаемого бермудского кеча…

– Доктор Манион говорит, что будущее уже есть и, чем бы мы тут ни занимались, мы не в силах на него повлиять.

– Ничего себе, утешение! Напомни мне о нем, когда мы с Эйкеном Драмом снесем к дьяволу вершину Муласена.

Шлюпка подплыла прямо к веревочной лестнице. Клу закрепила фалинь и взобралась на борт.

– Оуэн еще спит, – заметила она, послав легкий корректирующий импульс в нижнюю каюту.

– Хорошо. Пусть оклемается, а то ведь сколько ночей вы не спали из-за Джилл. Я думал, он станет настаивать, чтобы его взяли на похороны. – Он порылся в холодильнике, достал флягу с кокосовым пуншем и гамма-сандвичи, захваченные из Окалы. – Это вместо поминального пирога. Расслабься, детка. Передохни перед встречей с королем эльфов.

Они уселись в шезлонгах на корме; навес защищал их от солнца. Клу жадно набросилась на сандвичи.

– О-о, цивилизованная пища! Боже, как я устала от рыбы, жареных речных угрей и безвкусных кокосов! Во Флориде сейчас время завтрака. Ты только представь: яичница с беконом, овсянка с медом, апельсиновый сок и сладкий чай со льдом.

– Прекрати, жестокая! – рявкнул на нее Элаби и наполнил ее бокал тягучей жидкостью молочного цвета. – Что, уже раскаиваешься?

Она покачала головой:

– Нет, я понимаю, это необходимо для всех нас. Даже ребята, которых папа загнал в Африку, ни о чем не жалеют. Все-таки мы хоть немного да приблизились к цели. Заставили папу принимать нас и наши требования всерьез. – Она помолчала. – Знаешь, он сам скоро прибудет в Европу.

– Это точно?

– Не сомневайся, уж я-то его знаю.

– Он будет с нами или против?

– Кажется, он еще не решил. – Девушка отодвинула тарелку с гамма-сандвичами и силой психокинеза поймала бабочку, что летала над поручнями. Клу долго и внимательно рассматривала дрожащие антенны-усики, потом выпустила насекомое, и оно припустилось вслед за остальными. – Я была права, папа не хочет нас убивать. Он не станет этого делать, если мы его не вынудим: намеренно не навлечем на него и на всех наших стариков угрозу открытия врат… или сами не попытаемся его убить.

– Кое-кто из нас и раздумывать не стал бы.

– Знаю, – спокойно отозвалась она. – Хаген… и ты.

– Но не ты? – Сдвинув брови, молодой человек потряс кубики льда в своем стакане и, не дождавшись ответа, задал новый вопрос: – Ты пойдешь против всех, если у нас не будет другого выхода?

– Я хочу, чтобы все мы были свободны.