|
Кроме того, у нее попросту не было времени задуматься, потому что встревоженные оклики звучали все ближе. — Елизавета! Принцесса! Она стащила с пальца тяжелую печатку с кровавиком. — Возьмите вот это. В Тауэре служит один офицер, который любил мою мать. Во время моего недавнего заключения там он доказал, что меня он тоже любит. Его зовут Такнелл. Голоса раздавались уже совсем близко: — Принцесса! Миледи! — Отдайте кольцо ему. Он сделает то, что попросит передавший его. Потому что моя мать — не единственная женщина, кому мужчины приносили клятвы. Жан спрятал кольцо в карман. Под чьими-то шагами захрустели стебли. Кто-то обнаружил тропку, рядом с которой они притаились. Французский палач изобразил поклон, не поднимаясь с корточек, а потом скользнул в листву. Его остановила женская рука, прикоснувшаяся к его рукаву. — Скажите мне, Жан Ромбо: как умерла моя мать? Он заглянул в эти глаза — наследство ее матери. Может быть, он не сможет спасти принцессу, но хотя бы это он ей дать в состоянии. — Она умерла как королева. И в последнюю минуту произнесла ваше имя. Жан сжал ее тонкие пальцы и исчез. Он не задержался, чтобы увидеть ее слезы, — их свидетелем стал Филипп Испанский, случайно обнаруживший принцессу. — Миледи Елизавета! Вы поранились? — Нет, милорд, — ответила она, вытирая глаза. — Я споткнулась, вот и все. Король помог ей подняться. — Почему вы не отвечали на наш зов? Маска успела вернуться на ее лицо. Туда, где ей и подобало находиться. — Как, милорд? Отозваться — и допустить, чтобы вы посмеялись над своей Боадицеей, споткнувшейся о собственное копье? Елизавета рассмеялась, и Филипп охотно присоединился к ее веселью. — Вы хотите видеть, как я буду убивать зверя, Елизавета? Мои люди загнали его немного дальше. Он махнул рукой в ту сторону, куда скрылся Жан. Она вздохнула и чуть подалась к нему, так что их лица сблизились. — Мне немного нехорошо, мой храбрый король. Нельзя ли нам посидеть минутку и поговорить? Щеки над темной густой бородой вспыхнули румянцем, голос стал хрипловатым. Испанский король ответно придвинулся к ней. — Все, что будет угодно моей принцессе, — отвечал он. — Обопритесь на меня. Позволяя ему вести себя по тропинке, она оглянулась и мысленно проговорила: «Помогай вам Бог, Жан Ромбо. Прилив начался. По крайней мере, я молюсь, чтобы это было так». У кромки воды Жан Ромбо сидел в лодке — в той же, что доставила его сюда. Перевозчик пригласил его выпить на берегу, пока они будут ожидать перемены течения, но сейчас ему как никогда необходимо было одиночество. Кольцо тяжелым грузом лежало у него в кармане. Течение скоро повернет, и через несколько часов Жан окажется в Тауэре. И он знал, что будет делать, когда проникнет туда, а чего делать не будет. Он найдет свою дочь, названную в честь королевы, — найдет ее в том самом месте, где он лишил эту королеву жизни. Он освободит свою дочь. Возможно, у него хватит отваги на это — но не больше того. Он не станет делать ничего, что было бы связано с клятвами и королевами. Глава 15. ЭНДШПИЛЬ До рассвета оставался час. |
