|
Удачи вам. — Что вы хотите этим сказать? — вопросил Жан, но Такнелл уже был далеко: свет фонаря померк в темноте. Выбора у них не оставалось. Наверху их ждали свежий воздух и свобода. На этот раз руки подставила Анна, и Жан поднялся к решетке, слыша стоны дочери. Он протиснулся в узкий лаз, устроился понадежнее и протянул руки вниз. Девушка ухватилась за опущенную руку, и отец затащил ее повыше — дальше она могла карабкаться уже сама. Скоро они оба забились в лаз, где едва хватало места для двоих. — Дамы вперед, отец? Жан с улыбкой обнял дочь. — Думаю, молодость вперед, Анна. Ты всегда лазила лучше всех в семье. И потом, ни к чему, чтобы мои старые кости сыпались на тебя сверху из темноты. Дочь ответно обняла его — и исчезла. Жан дал ей несколько секунд, а потом двинулся следом. Лаз был узким, с грубыми стенами. Выступы служили удобными опорами для рук, но больно впивались в спину. Анна быстро поднималась. Жан двигался более медленно, всякий раз проверяя, надежно ли ухватился. Ход повернул, так что в одном месте стал почти горизонтальным, потом снова пошел вверх. Воздух делался все чище, и вскоре Анна увидела впереди слабые проблески — вокруг царила ночь, но ее мрак не был таким непроглядным. — Отец! Я у поверхности. Но… я не могу сдвинуть решетку! Жан протиснулся к ней, и они вдвоем стали толкать ее изо всех сил. В конце концов решетка поддалась. Беглецы осторожно сдвинули ее в сторону. Жан просунул голову в отверстие, ощутив вокруг себя пустое пространство. — Пошли, — сказал он и первым вылез из туннеля. Они оказались у самой стены башни. Вдоль нее были установлены леса: осыпающуюся каменную кладку подновляли. Жан подошел к краю зубчатой стены. Действительно, там оказались ступени, уходившие вниз, к тусклой воде рва. Его сотрясла дрожь. — Дитя! Предстоит холодное купание. Только так мы окажемся на свободе. — Я уже здесь была. — Анна продолжала смотреть вверх. — Сюда меня приводили для разговора с иезуитом. Отец! — Она взволнованно повернулась к Жану. — Именно тут я ее и видела! — Видела что? Быстрее, нам надо уходить. Немедленно! — Руку. Руку Анны Болейн. Она в этой башне. Жан сказал «нет». Он даже попытался схватить ее. Но Анна оказалась проворнее. Подоткнув полы рубашки, она подтянулась за ближайшую перекладину деревянных лесов. Они затряслись, но выдержали ее вес. — Анна! — прошипел Жан. — Мы сделали достаточно. Нам надо бежать. Если мы останемся, нас обоих будет ждать мучительная смерть. Девушка посмотрела вниз, на отца. Ее голос был тихим, но ясным. — А эта страна будет медленно умирать и проклятие навсегда ляжет на всю нашу семью, если мы уйдем без того, за чем приехали. Подожди меня. Отец шепотом произнес ее имя, но дочь не откликнулась. Медленно передвигая руки, она карабкалась вверх по деревянному сооружению. Вскоре Анна Ромбо уже добралась до дощатого настила, который привел ее к краю стены. Перебравшись через него, она обнаружила, что попала к первому ряду бойниц. Арка служила проходом на внутреннюю лестницу. Сообразив, что внутри башни лестница может быть только одна, Анна начала подниматься наверх. Дверь его кельи оставалась полуоткрытой. Заглянув в нее, Анна попыталась разглядеть темные очертания фигуры на кровати — там, где сбежавшая пленница видела иезуита в последний раз. Однако Томас Лоули обнаружился на полу, перед столом с грубо вырезанным распятием. |
