|
Каравеллы, стоявшие у причала, походили на охотничьих соколов, рвущихся в полет. Путешественники стояли у «Морского пера» и наблюдали за тем, как семнадцать членов команды готовят судно к отплытию. Жаке был среди них, тщательно проверяя все припасы и снаряжение. Их собственные жалкие пожитки уже были унесены и уложены в одном из трюмов. Теперь им оставалось только ждать, прощаясь взглядом с твердой сушей, ибо океан у них за спинами достаточно скоро позовет их к себе. Крики заставили их обернуться. Эти вопли доносились от начала длинного каменного мола, который изгибался и доходил почти до скал на противоположных сторонах бухты. Между ними оставался узкий пролив — вход в гавань Сан-Мало. Анна притенила глаза ладонью. Она увидела, что вокруг чугунной рамы столпились люди. — Что они делают, отец? — Опускают бон. Это — цепь через пролив, которая не пускает в бухту незваных гостей. Падение тяжелых чугунных звеньев послужило сигналом для людей на кораблях. Те, кто уже были готовы, начали отчаливать, а замешкавшиеся стали ускорять погрузку. Глядя вдоль пристани, Жан заметил, что капитан, которого они отвергли, Ферро, оказался в числе медлительных. — Пойдем, отец. Был приказ подниматься на борт. Жан посмотрел на дочь. Тагай уже лез по веревочной лестнице, протягивая руку, чтобы помочь Анне. — Я не еду, — сказал Жан. — Что? — Она мгновенно вновь оказалась рядом с ним. Тагай вернулся к ней, несмотря на протесты, донесшиеся снизу. — Отец! Ты же согласился! Руку надо отвезти в безопасное место. — Надо. Но теперь ты — ее хранительница, и тебе решать ее судьбу. Я больше ничего не могу. Анна хотела было заговорить, но отец прижал палец к ее губам и притянул девушку к себе. — Тише, дитя. Мы с тобой оба понимаем, что так будет правильно. Ты знаешь меня лучше других. Ты знаешь, что у меня больше нет… сил на то, что необходимо совершить. Я потратил их целиком. Остатки позволят мне добраться до дома — где бы он ни был. Хотя бы до твоей матери. Мне нужно кое-что искупить. Жан крепче обнял дочь и посмотрел через ее плечо на Тагая. — Возьми ее, парень. Она — самый лучший подарок, какой я мог бы сделать. Помоги ей совершить то, что необходимо, и позволь ей помочь тебе. Потому что она — чудо, самое большое чудо в мире. Жан ласково погладил руку Анны, обнимавшую его за шею. — А теперь ступай. Следуй своим видениям. Пусть они позволят тебе привести Анну Болейн к месту ее последнего упокоения. Тагай прижал к себе онемевшую Анну. — Я буду ее охранять, Жан Ромбо. Я отдам за нее жизнь. — Да уж, изволь. — Жан поднял руку и прикоснулся к мечу, закрепленному у него за спиной. — Иначе мы с моим другом тебя разыщем. Они добрались наконец до корабля, и торопившие их матросы помогли им взойти на борт, а потом снова занялись веревками и узлами. Вскоре «Морское перо» уже отплывало от причала, разворачивая три своих паруса. Анна стояла на корме, заливаясь слезами и подняв руку. Внезапно Жану показалось, что там стоят две Анны: его дочь и королева — и обе прощально машут ему. И неожиданно все его муки остались позади. Пропала боль, которая тяжестью лежала на его сердце так давно, насколько хватало его памяти. Жан вдруг почувствовал себя легким и словно впервые ощутил соль в дыхании ветра и тепло летнего солнца. Он начал перепрыгивать с ноги на ногу, а слезы, которые стекали у него по носу и подбородку, заставили его улыбнуться, а потом и засмеяться. |
