|
— Ох, Жан, мой Жан! Что теперь они с тобой сделали? На кровавом полотне, в которое превратилось его лицо, медленно открылись глаза. — Небеса — и так быстро! — прошептал он. — Ждать совсем не пришлось. — Тут его лоб наморщился. — Но как это ты попала сюда раньше меня? — Ты жив! Любимый мой, жизнь моя! Надо найти тебе врача! Быстрее… — Она повернулась к остальным. — Хакон! Фуггер! Почему вы стоите? Фуггер подошел к ней и осторожно положил руку ей на плечо. Взгляд Жана переместился на него. — Как ты, Жан? — Умираю, Фуггер. А ты? Немец невольно улыбнулся. — А я жив. Моя Мария спасена. А твоя Анна — она была на том корабле? Жан слабо кивнул: — Обе Анны. Они ищут покой в Новом Свете. Хакон? Он не видел друга, но размер тени, заслонившей солнце, показался ему знакомым. — Да, карлик? — Позаботься о Бекк. — Обязательно, дружище. — «Позаботься о Бекк»? — вскричала его жена. — Я сама буду заботиться о себе, как всегда, Жан Ромбо! Неужели ты считаешь, что мне нужна защита какого-то мужчины, потому что я так слаба, такая баба, что… что… У нее перехватило дыхание и брызнули слезы. Голос Жана стал таким тихим, что его могла расслышать только Бекк. — Ты — воин. И моя любимая. Она прошептала: — А ты — мой любимый. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, слезы сорвались с ее щек и упали ему на лицо. Он охотно подставил лицо этой жгучей росе. Она была как благословение, падающее с небес, и, наконец почувствовав себя прощенным, Жан Ромбо умер. Баюкая его, Ребекка начала выть — еврейский напев звучал на одной низкой ноте. Мария встала рядом с отцом, и теперь двое Фуггеров, Хакон и Эрик повернулись и устремили глаза на сына Жана Ромбо. — Вы не понимаете! — В голосе Джанни появились ноты мольбы. — Он противился Божьей воле. — Воле твоего Бога, Джанни, — тихо проговорил Фуггер. — Твоей интерпретации Его воли. Голос юноши изменился, стал жестче. — Служа той английской ведьме, он служил дьяволу. — Он служил своей правде. — Нет! — взвыл Джанни, яростно глядя на устремленные на него глаза. — Он проклял нас, проклял нас всех. И только я могу снять это проклятье! — И только я могу тебе помочь. Новый голос принадлежал хромому мужчине в черном одеянии, мимо которого они пробежали. Томас Лоули подошел к Джанни, наклонился и помог ему встать. — Пошли отсюда, Джанни! Пойдем. Стряхнув участливую руку, Джанни начал поворачиваться. А потом посмотрел вниз, увидел своего мертвого отца на руках у своей воющей матери и шагнул к родителям. Голосом, потерявшим вызов, Джанни произнес: — Матушка? Глаза Бекк были полны слез, и она различала фигуру сына словно сквозь пелену. Она встряхнула головой и просто секунду смотрела на него — так, как смотрят на человека совершенно незнакомого. А потом снова наклонилась над трупом и тихо завыла. На этот раз Джанни подчинился руке, увлекавшей его прочь. |
