|
— Ох! Мария отвернулась, давясь рвотой. Бекк, которая не удержалась, чтобы не посмотреть, вскрикнула: — Что ты со мной сделала, девочка? Разве я уже в могиле и стала пищей червей? Анна собрала крошечных тварей в тряпицу. — Один раз на ферме я видела лошадь, у которой благодаря этим созданиям рана зажила всего за неделю. И когда в качестве альтернативы предлагается настой на собачьем дерьме… Девушка замолчала, услышав умоляющий стон Марии. С радостью и облегчением Анна Ромбо увидела, какой здоровой и розовой выглядит кожа Бекк вокруг раны. Целительнице пришлось пойти на этот риск, потому что у нее давно закончились целебные травы, которыми она воспользовалась бы за городскими стенами. А в городе мертвецов мушиных личинок нашлось более чем достаточно, особенно после того, как установилось весеннее тепло. Протесты матери закончились зевотой. Потрогав ее голову и грудь возле сердца, Анна решила, что ее пациентка сейчас больше всего нуждается в сне, чтобы набраться сил. А долгому и крепкому сну следует помочь. Анна извлекла из своего мешочка фляжку. Приподняв Бекк голову, она влила немного жидкости ей в рот. — Гм! Вкусно. Что это? — Успокаивающий состав. Разные травы. Он поможет тебе отдохнуть. Еще один зевок — и веки на секунду опустились. Потом — новый прилив энергии, и Бекк вновь широко раскрыла свои темные глаза. — Скажи мне, дитя, с остальными все в порядке? Хакон? Эрик? Фуггер? Голос подала Мария: — Раны отца заживают — благодаря Анне. — Хорошо. А битва? Как она идет? Для таких новостей время было неподходящее. — Все будет хорошо, матушка. Отдыхай. Глаза закрылись — и тут же распахнулись снова. Анна не стала дожидаться вопроса. — С батюшкой тоже все хорошо. На глаза Бекк набежала тень. — О да. С Жаном Ромбо всегда все хорошо. А потом ее ресницы легли на щеку, и дыхание выровнялось. — Можно я дам этого лекарства моему отцу, Анна? Ему тоже неплохо бы поспать. На открытом лице Марии так и сияли глаза — как ей откажешь? Однако остатки опиума были нужны Анне для ее собственных целей. И потом, она знала, что на самом деле необходимо Фуггеру. — Просто он голоден, как и все мы. Может быть, флорентийцы принесут с собой продукты, когда войдут в город. Мария вскочила. — Еда! Конечно! Рынок у Римских ворот уже работает! Если у вас что-то осталось, то вам дадут хлеб, сыр, мясо. Представь себе! — У нее загорелись глаза, и она запустила руку за ворот платья. — Смотри! Я сохранила тот медальон, который подарила мне моя мать. Он золотой. На него я смогу купить флорентийских продуктов, чтобы вылечить моего отца. И с этими словами Мария исчезла — вскочила и убежала к южным воротам. Анне хотелось позвать ее обратно, предостеречь. Город еще не сдан окончательно. Кругом немало ожесточившихся, разъяренных мужчин. Но было уже слишком поздно, а у Анны имелись и собственные проблемы. И одна из них сейчас беспокойно спала рядом с ней — кризис у Бекк еще не наступил. Вторая стояла у двери, на улице. Что-то произошло между ними, между этими двумя людьми, которых Анна любила больше всех на свете. Что-то такое, чего не исцелит ни один из ее лечебных составов. Анна знала: Бекк считает, будто ее сына прогнал Жан. |
