|
О защите бастиона, о подрыве туннеля, о твоей вылазке, чтобы спасти твоих людей! Превосходно, монсеньор! Для меня было честью находиться там в то время. Жискар шагал с ними по крутым улицам. Последний отрезок пути — до дверей дома — отнял у Жана остатки сил. В качестве привилегии ему и его семье предоставили отдельную комнату в доме рядом с монастырем Святого Августина. Обессиленный, Жан прислонился к двери. Офицер, сняв шляпу с плюмажем, поклонился. — Командующий ждет вас завтра на военный совет. Призыв прошел по всей стране, и вскоре люди соберутся под нашим знаменем. Сиена могла пасть, но Республика жива. Нам снова понадобятся ваши умение и храбрость. Капитан Ромбо, мадемуазель… Он поклонился, с особой галантностью улыбнувшись Анне, и ушел. У Жана не достало сил даже пробормотать проклятие. — Помоги мне войти, дитя, — попросил он. Но и за дверью, которую распахнул Хакон, ему не удалось отдохнуть. — Ромбо! — гаркнул тот, схватил француза своими огромными ручищами и перетащил через порог. — Ты не терял времени и прибыл, как всегда, вовремя, к самому началу действий. Пойдем, здесь есть вино, настоящее вино, а не тот уксус, который мы пили в Сиене. Монтальчино выдержал осаду, поэтому у них осталась выпивка! Анна тихо прошла в конец комнаты, где одеялами была завешена кровать. Девушка даже не остановилась, когда увидела сидящих за столом ясноглазого Эрика и Фуггера. Сначала надо было задать самый важный вопрос: — Мама, как ты? Глаза Бекк были открыты, но взгляд их оставался отсутствующим, лоб был холодным, дыхание ровное. Ребекка крепко сжала руку Анны. — Хорошо, дитя. Давно я так хорошо себя не чувствовала. — Она кивнула в сторону комнаты. — Они принесли мне весточку от моего Джанни. Анна вздрогнула, услышав имя брата, и снова почувствовала ожог на ладони. Она посмотрела на руку. Очертания креста все еще были видны, на бледной коже отчетливо вырисовывалось двойное перекрестие. Бекк с трудом поднялась на постели, Анна подложила ей под спину свернутое одеяло. — Открой занавеску. Я хочу слышать, что они там говорят. И ты тоже послушаешь. Рассказ о «Комете» уместился в несколько фраз. Жан просто подвел итог всему, что сообщила ему Анна. Она только не поведала отцу о том, что случилось во дворе. Девушка просто не знала, как рассказать об этом. — Ну что ж, — усмехнулся Хакон, — если сиенцы и французы смогут победить, они вышвырнут этих флорентийцев и мы сможем вернуться домой. — Это и есть те самые действия, которые тебя так волнуют, Хакон? — устало спросил Жан, залпом проглотив вино. — Неужели тебе не надоело воевать? Глаза скандинава блеснули: — Надоело. К тому же они мало платят. Нет, сражение, о котором я говорю, — оно скорее личного свойства. Ты тоже так будешь думать, когда услышишь, что расскажет Фуггер. Жан нечеловечески устал. Настолько, что даже не заметил компаньона, которого он потерял при падении Сиены. А ведь Фуггер вернулся! И теперь Жан уставился на него слипающимися глазами. Он думал, что при первых же словах, произнесенных Фуггером, заснет и никогда не проснется. «Какое это будет блаженство, — думал Жан, — бесконечный сон, сон без сновидений…» Но рассказ Фуггера мгновенно пробудил его. — Я видел твоего сына, Жан. Более того, я видел зло, которое он собирается совершить. |
