Поэтому ближе к семи часам наступила относительная тишина. Иногда доносились редкие выстрелы, да слышно было раненых, которых быстро сортировали, добивая тяжелых и сгоняя в кучу ходячих. Приказ был однозначный: балласт не берем. Нам остатки разгромленного воинства еще в город в тюрьму гнать. Хотя, положа руку на сердце, я бы вообще всех бандитов тут и похоронил. Но полковник Кузнецов приказал пленных не добивать, если идти смогут. Может, он и прав. Если мы сейчас показательно расстрелами займемся, то остатки банды засядут в зарослях и будут драться до последнего. А так – вон уже и кричат, что сдаются. И выползают по одному и группами, побросав оружие. Похоже, все. Мы победили…

Я успел пробежаться с Петром по разгромленному лагерю, оставив свою команду контролировать прием пленных и тропу на север. И растяжки снять там, где народ ходить будет. В зарослях пусть пока стоят, утром почистим. Есть подозрение, что не вся нечисть наружу выбирается. Надо будет еще прочесывать.

У ручья импровизированный госпиталь, пострадавших перевязывают. И неровная цепочка погибших, уложенных с краю. Семерых насчитал. Все же не сумели сберечь людей, как ни старались.

Уже почти повернувшись, притормозил. Знакомое лицо увидел.

– Арсений, ты какими судьбами?

Надо же, мой знакомый. Мы у него дом снимаем, а он вместо работы на шахте в драку полез. Сидит бледный, руку ему бинтует санитар.

– Добровольцем вызвался. Половину на прииске оставили, оборону держать, остальных к охране добавили.

– А чего не уберегся?

– Да лежал тут один рядом с берегом. Как мы начали поближе подходить, стрельнул.

– Ага. А подождать не догадались?.. Ладно, что хоть не зацепило серьезно. Что бы тогда я Серафиме сказал?

Толстяк отер лицо платком и нахмурился:

– Ты ей только не говори, что я тут участвовал, расстроится. Скажу, что из лесу шальная пуля прилетела… Хотя сам вон, в центре заварухи побывал.

– У меня работа такая… Кстати, пленных не видели? Нам рассказали, что объездчиков побили и кого то сумели захватить.

– Не, не видел.

Поманив за собой Петра, пошел к связанным пиратам. Тех рассадили пока в цепочку, скрутив каждому руки за спиной. Вдоль цепочки прохаживались ополченцы, недобро поглядывая на понурых бандитов.

Я подошел к ближайшему, ткнул сапогом в бедро:

– Где пленных объездчиков держали?

Вымазанный в грязи мужчина зло покосился и опустил взгляд. Я достал пистолет, приставил к голове и спросил еще раз:

– Если понял плохо, то объясню. Мне вы все без надобности. Вы собирались грабить и убивать. Поэтому разговор будет простым. Или ты докажешь свою полезность, или прямо сейчас сдохнешь.

Сглотнув, покрытый татуировками пират забормотал:

– В центре их держали, там где старшие сидели. Палатка с желтыми полосами, вот рядом где то и держали.

Убрав оружие, пошел дальше. Что то похожее я видел. Эдакий шатер цирковой. Значит, рядом с ним.

Байкин вышагивал рядом и не удержался, спросил:

– Что, прямо так и пристрелил бы?

– Да. По законам военного времени. Бандиты и мародеры, взятые с оружием в руках, расстреливаются у ближайшей стенки. Поставил бы перед строем, зачитал приговор и хлопнул.

Устал я. А ведь мы еще даже половину проблем не решили. И как еще город отбиваться будет – бабушка надвое сказала. А время идет.

* * *

Еще не стемнело, поэтому в захваченном лагере вовсю кипела работа.