Рядом с серой палаткой, раскрашенной широкими желтыми полосами сверху вниз, я притормозил. Осмотрелся и спросил Петра:

– Тут захваченные объездчики должны быть. Что то не вижу. Как думаешь, куда их сунули?

Старпом почесал бурую от камуфляжа бороду, потом двинулся в обход. Я пошел следом. Обогнув бывший пиратский штаб, мы остановились перед наваленными телами. Присмотрелись и бросились разгребать. Через минуту я уже заорал в голос:

– Доктора сюда, быстро! Наши тут, раненые!

Похоже, здесь на самодельных лавках сидела охрана, которую первым залпом и накрыло. Убитые повалились кто куда, но собой прикрыли два тела, распятые на земле.

Веревки растягивали руки и ноги несчастных, цепляясь за вбитые в землю колья. Справа лежал высокий мужчина в одних драных штанах. На лицо я его не смог вспомнить, да там и не лицо было, а сплошной кровоподтек. На обнаженном теле следы многочисленных ожогов, в груди несколько дыр со спекшейся кровью. Похоже, палачам надоело пытать и несчастного пристрелили.

А слева лежал Пламен. Губы разбиты, под левым глазом багровый синяк. Но вроде дышит.

Подбежал ополченец с брезентовой сумкой на широком ремне. Мы как раз разрезали веревки и оттащили парня чуть в сторону. Аккуратно напоили водой из фляги, смоченным куском бинта отерли лицо. Пламен с трудом сфокусировал на мне взгляд и попытался улыбнуться:

– Алексей…

– Тихо, тихо, все нормально. Ты живой, это главное. Сейчас доктор тебя посмотрит, лекарств даст, полегчает. И домой, домой потихоньку отправишься. С комфортом поедешь, на носилках.

– Да я норм… – парень закашлялся. Потом чуть отдышался и уже более осмысленно прошептал: – Меня почти не трогали. Как на дороге в засаду попали, там скрутили после перестрелки. Попинали, но потом почти не издевались. Прокопа мучали, утром добили. А меня – нет… Это Фома старшим сказал, что я полезен могу быть. Что знаю много и в городе можно использовать. Вот и держали под присмотром.

– Фома? Ах он…

Я с трудом сдержал рык. Ну надо же, какие интересные люди в гости пожаловали. Выкрутился мерзавец, каким то образом от всех обвинений отбился и снова на Тортуге нужным человеком всплыл. Теперь и здесь старается, к Фактории лапы тянет.

– Где он? Я пока побитых не проверял.

– Он сразу после стычки на дороге обратно подался. Там у них корабли где то стоят, в набег готовятся.

Что же, пусть готовятся. Мы теперь тоже не просто так встречу готовить будем. Нам теперь надо так им наподдать, чтобы до ответного визита с Тортуги никто носу не показывал. Пехоту мы повыбили, теперь осталось десант вместе с кораблями на дно пустить. И можно считать, что передышку небольшую себе выгрызли.

– Петр, ищи полковника. Нам надо срочно в Новую Факторию возвращаться.

– На ночь глядя?

– До хутора проводники будут, там заночуем. И с утра на лошадях домой. Завтра последний день, когда к обороне успеем подготовиться. Послезавтра утром пираты должны будут ударить. Они как раз завтра хотели уже к городу выдвигаться.

К сожалению, сразу сорваться мне не удалось. Полковник Кузнецов нашелся и приказал забирать с собой часть людей. Остальные собирались закончить прочесывание и позже под конвоем переместить захваченных пленных на рудник. Лишь потом поспешат на подмогу. С нами возвращались сорок человек объездчиков и ополченцев и еще двадцать из охраны прииска. Прииск переводили на осадное положение, оставшиеся бойцы и работники собирались ждать, пока город не отобьется. Всех пиратов посадят в пустой барак, куда грузили раньше готовую продукцию. Под охраной и за колючей проволокой оттуда никто удрать не сможет.