Так и порешили.

Уже возвращаясь на корабль, я спросил у Петра:

– Слушай, а кто за стойкой наливал и заказы принимал? Ты же сказал, что сын с дочкой по купеческой линии пошли.

– А, это Руслан. Юнгой у Германа был. Кстати, старика в последний раз и вытащил, иначе бы измочалило о камни совсем. Так теперь парень вместо внука. Хотели ему долю выделить в домашнем деле, но Руслан отказался. Теперь вместо помощника здесь. Скорее всего, «Русалка» ему и достанется. Но ты не смотри, что зубы скалит и шутит через слово. Они сейчас с хозяином два сапога пара. И если что передать надо, можно смело к младшему обращаться.

О чем я и думал. Как бы не оказалось завтра, что мне покажут папочку с выжимкой из личного дела хозяев кабака. Что мне лишь на руку. Как бы там с Тортугой дело не сложилось, а службу выстраивать все равно придется. И сбор информации – это краеугольный камень любых оперативных разработок.

* * *

Утром я поднялся с первыми лучами солнца. Умылся, привел себя в порядок и поднялся на палубу. Там встретил Фрола, который разглядывал небольшую вывеску, разрисованную золотистыми буквами по синему фону.

– Привет, это что?

Наш охотник за головами отошел в сторону, чтобы работу художника оценить в полной мере, и поинтересовался:

– Мы разве патент сдаем? Или ты еще одно дело открываешь? Вон, спозаранку из города привезли.

Я же разглядывал аккуратные завитушки и в какой раз перечитывал: «Скобяные товары – Богданов и К». Попутно думал, как бы мне ответно муравьев за шиворот Иоанну отсыпать. Потому что шутить я тоже люблю и умею. Главное, чтобы в масть попало. Но – обязательно отвечу. Надо лишь не торопиться.

– Дело? Нет, это я вчера мысли вслух высказал, а народ уже подсуетился. Чтобы было чем на пенсии заняться… Ладно, давай пока тряпкой прикроем и в трюм уберем.

Через десять минут подъехал из казначейства дедушка боровичок. Потом в общем потоке телег прикатили фургоны из адмиралтейства с огненным припасом и разным полезным. В итоге, когда ближе к обеду заглянул брат Иоанн, я уже взмок от беготни и перетаскивания ящиков, ящичков и боченков. Поэтому с чистой совестью перевалил оставшиеся заботы на Байкина и пошел переодеваться. Захватив с собой капитана, отправились в «Русалку», попутно выясняя, как будем планировать ближайшие дни.

– Думаешь, команда без тебя расслабляться будет? – усмехнулся брат Иоанн.

– Если мы в штабе засядем, то вряд ли я их чем полезным озадачить сумею.

– За это не волнуйся. Я же говорил, что отряд для Николаевска готовят? Вот пусть стрелки туда и вливаются для совместных тренировок. Очень уж полковник Павлов тебя хвалил за проведенные учения на Большом Скате. Думаю, парни много чего полезного смогут показать и с народом заодно перезнакомятся.

На том и порешили.

За пять прошедших дней я дважды посылал телеграммы Аглае. О том, что у меня все хорошо, что ем, сплю и мечтаю о встрече. Захотелось мне любимой женщине о себе напомнить. На что в понедельник вечером вернулся на шхуну и получил ответ, в котором лаконично прозвучало: «Знаю. Жду».

Я стоял на палубе и перечитывал телеграмму уже раз в двадцатый, пока сидевший на бухте каната Глеб не фыркнул:

– Старшой, ты бы хоть дорогу освободил. Парни снизу уже пять минут стоят, подняться по занятым сходням не могут.

– А на что мне еще боцман, если совет хороший дать не может?

Но отошел в сторону, аккуратно сложил плотный лист бумаги и спрятал в карман. Затем полюбовался уставшими бойцами, которые еле волокли ноги. Похоже, загоняли ребят на тренировках. Все же одно дело натаскивать ополченцев и совсем другое с регулярными служивыми задачи отрабатывать.