|
Потом достал второй ящик и также уложил на стол. Под обитой материей крышкой оказалась пара тяжелых револьверов под патрон калибра одиннадцать миллиметров. Черное воронение, черные же деревянные щечки на рукоятях. И тонкая серебряная насечка, украшавшая ствол, барабан и свободные металлические части. На дереве красовались все те же вензеля мастерской Васильева с каждой стороны. Казалось, будто каждый из револьверов оплела невесомая паутина, превратив сугубо утилитарную вещь в настоящее произведение искусства. Такие подарки редко берут на войну или в повседневные походы. Это – домашние любимцы, которых передают из поколения в поколение. И которые зачастую кто то вывешивает на стене, как начало будущей коллекции.
Не поленившись, перебрался поближе к Петру и крепко его обнял. Уважил, что еще скажешь. То то он все посматривал, что я обычно на поясе ношу. А у меня там вместо домашнего кольта в последнее время похожие револьверы обитали. – Нормально все, капитан! Все ребята голову ломали, что подарить. Вот, выбрали. – И не проболтались же, черти… В третьем ящике оказался столовый фарфоровый набор на шестнадцать персон. Тарелки, чашки, блюда и прочая мелочевка, из которой я смог опознать только молочник. Причем на каждом предмете сияли золотом две буквы «А», сплетенные в замысловатый узор: Аглая и Алексей. Вот так, на долгую память. И с намеком, чтобы в гости не забывали звать. Обняв прослезившуюся супругу, еще раз поблагодарил всех. Не только за подарки, но и за сам факт внимания со стороны друзей. Как мне вчера вечером объяснили, обычно на свадьбы народ ходит с какой нибудь безделушкой, которую можно пристроить по хозяйству. Или вообще в конверте или раскладной открытке небольшую сумму презентует. Чтобы поом за свадебным столом съесть выпить на такую же сумму. И молодым вроде как внимание и сам не в накладе. И это считается вполне нормальным. А вот такие личные подарки – это уже знак особого внимания. И остается лишь порадоваться, что для команды я не просто наниматель, но и хороший друг. Дружба здесь – дорого стоит. Настоящая, не показная…
* * *
Уже в сгустившихся сумерках начали сворачиваться. Точнее – это мы с Аглаей решили потихоньку домой собираться, а народ наоборот, зажег фонари и сообщил, что еще поотмечает. Благо, отработавший свое оркестр из зала собраний перебрался на пристань. И теперь они по очереди наигрывали со старичками местные шлягеры. Причем знакомые Евгена явно неплохо подогрелись грогом, поэтому были только рады наступившей передышке. Но перед тем, как окончательно попрощаться, я вынужден был отойти на пару минут в сторону. Игнатий успел шепнуть на ухо, чтобы Аглая не услышала: – Алексей, у нас тут неприятность маленькая. Пузан заявился, видеть тебя хочет. Пока еще в сторонке стоит, но, если с ним не поговорить, может попытаться праздник испортить. – Рыбаков, что ли? Что ему надо? – Высказаться хочет. Я говорю – давай передам, что ноги бить. А он уперся. Но – один стоит, без приятелей. Вряд ли драку хочет затеять. Хотя, что с пьяного возьмешь? Поэтому я и не пил сегодня. Разве что чуть местного игристого вина пригубил и потом лишь холодную минералку себе и жене наливал. Не хотелось к вечеру перебрать, на свадьбе это дело обычное. Кого то не уважил – и все, обида. С тем выпил, с другим, вот тебя к ночи уже еле живого в пролетку и уложат, потому как на коня точно не взобраться. И на утро запросто домашний скандал, ведь вместо первой брачной ночи супруг пластом лежал. В прошлой жизни некоторые из друзей умудрились нечто подобное исполнить, охламоны. – Пойдем, послушаем господина Рыбакова. Пусть мне выскажет, что копил столько времени. Семен стоял как раз посередине между нашими столами и «Винной бочкой». |
