– Тебе не стыдно? Я на работу, а ты дома бока отлеживаешь.

– Я действую согласно важному пункту плана.

– И какого именно? – моя половинка наклонилась, проверяя уложенные в походный чемоданчик вещи, заставив меня залюбоваться открывшимся видом. – Эй, муж дорогой, отзовись! Что за пункт плана?

– Готовлюсь к наступлению весны. Морально.

Фыркнув, Аглая выпрямилась и приказала:

– Тогда лучше за свежей выпечкой в город скатайся. Я буду к вечеру, как раз к чаю чего нибудь привезешь.

Поднявшись, подхватил чемоданчик и прошел следом. У крыльца уже ждала оседланная кобыла, которую держал за поводья Степан. Поцеловав на дорогу жену, я посмотрел на бегущие по небу облака, поежился от порыва холодного ветра и решил в самом деле развеяться чуть чуть. Пусть шхуну загнали в док на очистку и покраску днища, но у меня и без того есть чем заняться. Например, наведаться в гости к Вере. Потому что еще до свадьбы пришла телеграмма с Новой Фактории и у меня появилась тема для беседы.

Так и сделаю.

На зиму, когда штормы запирают большую часть кораблей в портах, Вера перебралась домой с Новой Фактории. С дядей у нее вроде как теперь сложились более чем спокойные рабочие отношения. Мало того, девушка не один раз уже советовалась по коммерческим вопросам. На ней ведь торговое представительство в Фактории, каботаж с той территорией, контакты с продавцами всего добываемого на негритянских землях. Одним словом, полноценный второй человек в торговом доме. И вот на эту тему хочу с ней и Евгеном посоветоваться. Чтобы потом ни тот, ни другой не решили, что за спиной пытаюсь свои интересы протащить.

Пустил лошадь неспешным шагом и за час добрался до усадьбы Светловых. Дорога привычная, в седле сижу уверенно, успеваю лишь отмечать изменения в окружающем пейзаже. Убранные поля, скирды сена вдалеке. Яркие в лучах солнца белые стены домов. Пастораль, но не как на картинах средневековых художников, а вживую. Никак не привыкну. Вроде бы глаз замылиться должен, а каждый раз еду и душой отдыхаю. Никакого сравнения с управлением автомобилем. И воздух другой, не из кондиционера, и мысли текут неспешно, без дурной суеты и вечных мелких проблем, которыми обычно жизнь в мегаполисе одаривает.

Наконец я въехал в распахнутые ворота, направляясь к правому одноэтажному дому, где и жила старшая часть семьи Светловых. У Веры левый дом, но днем она обычно с Евгеном, если куда по делам не умчалась. Спустился на землю, чуть размялся после дороги и повел лошадь на поводу к коновязи. Но пробегавший мимо невысокий светловолосый парень подхватил повод и затараторил:

– Я присмотрю, дядя Алексей! Сейчас в конюшню определю, овса задам. Или вы сразу в город?

Вот, я уже и дядя. Хотя, Аглая для Светловых родня, так что и я теперь вроде как совсем свой.

– Если Вера с Евгеном дома, то задержусь.

– Дома, только что завтракать закончили.

Ну и ладушки. Скорее всего, чаевничают. Торговля сейчас по большей части в спящем состоянии, достаточно приказчика в порту иметь и раз в пару дней наведываться на какое то время, держать руку на пульсе. А так – можно и передышку себе устроить небольшую. Вот уже с конца января народ начнет активно шевелиться, основательно готовиться к новому сезону.

Постучав, вошел в дом. Снял шапку с подвязанными сверху ушами. Конечно, это не наши армейские классические ушанки, но похоже. Зато как с моря холодный ветер налетит, так отлично от обморожения спасает. Еще шарф или широкий вязаный ворот свитера на нос натянуть – и вообще не страшно.

Хозяева в самом деле чаевничали. Пыхтящий на краю стола самовар, баранки в одной деревянной миске и куча печенья в другой. Вера увидела меня, заулыбалась, сорвалась с места и исчезла на кухне.