— Это верно, — вмешался мастер, — я тоже обратил внимание.

— А вы заметили, Андре, с каким торжествующим видом он поглядывает на них?

— Да, ему-то наплевать, он освобожден от воинской повинности, никогда не был в армии, и мобилизация ему не угрожает.

— Это мерзко! — заявил господин Петьо. — Хоть бы подглядывал исподтишка, что ли. А то у него, у этой тыловой крысы, такой вид, будто он над ними насмехается!

Мастер положил скалку на разделочный стол, подбоченился и повернулся к хозяину.

— Когда меня призовут, я нарочно пройду мимо его лавки, — сказал он. — И если замечу на его роже противную усмешку, то остановлюсь и набью ему морду.

Господин Петьо потер себе руки и рассмеялся.

— Черт побери!.. — вырвалось у него. — Вот бы на это посмотреть! Вот бы посмотреть!

Однажды, окончив работу, Жюльен и Кристиан некоторое время стояли на пороге. Господин Нонен выглядывал из своей лавки. Мимо шли мужчины, неся в руках чемоданчики, сумки, у некоторых за спиной были рюкзаки. Жюльен узнал покупательницу, которой часто отвозил пирожные. Она шла под руку с мужем. Проходя, она улыбнулась мальчику, и он заметил, что глаза у нее красные.

Жюльен простоял на пороге до того часа, когда мимо кондитерской обычно проходила девушка с улицы Пастера. Он увидел ее издали. Она шла быстро, высоко подняв голову, и, как всегда, глядела прямо перед собой. На ходу ее мягкие волосы слегка разлетались. Когда она скрылась за поворотом на улицу Бьер, Жюльен вошел в дом. Был вечер тридцатого августа. Мальчик прошептал:

— Еще один день, а потом — сентябрь. Значит, останется тридцать дней…

Срок его контракта заканчивался 30 сентября. Жюльен часто думал об этом, но сейчас ему пришло в голову, что он, должно быть, так и уедет, не решившись ни разу заговорить с этой девушкой.

Он медленно поднялся по лестнице к себе в комнату, вошел и растянулся на кровати. Сначала перед его глазами стояло только лицо девушки с улицы Пастера, ее высокая, стройная фигура.

…Ему чудится, будто она здесь, перед ним, в его комнате. Потом внезапно все меняется. Она по-прежнему тут. Но теперь дело происходит уже не в комнате, где живут ученики господина Петьо.

Жюльен неподвижно лежит на белой койке. Он с трудом удерживает гримасу боли — так сильно ноет плечо, но ему удается даже улыбнуться. Девушка подходит к нему. Она также улыбается.

Он пробует приподняться на своем ложе, хочет что-то сказать, но только стонет от боли. К нему кидается сиделка.

— Нет-нет, будьте благоразумны, не шевелитесь, не разговаривайте!

Девушка также стоит теперь у самой кровати.

— Пожалуйста, не разговаривайте, — просит она.

В палату входит солдат. Он направляется к Жюльену и спрашивает:

— Ну как, можно терпеть?

— Он чувствует себя хорошо, — вмешивается сиделка, — но разговаривать ему вредно.

Солдат показывает на свою обмотанную бинтами руку и поясняет:

— У меня дело идет на лад. Но мне досталось меньше, чем ему. Ранение в руку — дело не страшное, если только у тебя ее не оттяпают.

Девушка обращается к солдату:

— Вы были вместе с ним?

— Барышня пришла навестить вашего товарища, — говорит сиделка.

Солдат улыбается.

— Счастлив с вами познакомиться. Жюльен мне часто о вас рассказывал. Ну что ж, можете им гордиться, он малый храбрый.

Солдат покачивает головой. Он даже слегка присвистнул. Жюльен закрывает глаза.