Изменить размер шрифта - +

«Странно, что Хен Сюй вообще не рассыпался в песок от старости», – подумал Гаррисон. Однако взгляд пронзительных глаз старика оставался ясным и жестким. Гаррисон почему-то представил, что у дракона, пожиравшего жителей Комодо, глаза, наверное, были точно такими же. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули, сэр Питер, и не испытываете неудобств в моем скромном доме, – надтреснутый, сухой голос Нинга походил на шелест осенних листьев, гонимых ветром. Но по-английски старый китаец говорил прекрасно.

Обмениваясь ничего не значащими любезностями, они оценивали друг друга взглядами, словно примеряясь, как вести себя дальше. Они встречались впервые, все предыдущие переговоры Гаррисон неизменно проводил со старшими сыновьями Нинга.

Все они присутствовали сегодня здесь, стоя за спиной отца, – трое старших сыновей и Чжэн Гон.

Он вызывал их по очереди едва заметным взмахом сморщенной старческой руки, и, выступая вперед, они приветствовали Гаррисона вежливым наклоном головы.

А потом Чжэн Гон помог отцу перейти на диванчик, на котором лежала целая уйма мягких подушек, и Гаррисон не мог не обратить внимания, что такую честь доверили младшему Чжэну, а не кому-либо из старших сыновей. Лица их оставались непроницаемыми, однако от всех троих исходила столь острая ревность, что атмосфера в комнате вдруг показалась Гаррисону наэлектризованной. Интересно, весьма интересно.

Слуги разлили светлый жасминовый чай в пиалы из тончайшего фарфора. Он светился насквозь, Таг даже видел свои пальцы. Листочки на белом поле покрывал прозрачный слой кремовой эмали, совсем не заметной издали. Вне всякого сомнения, пиала принадлежала редчайшей коллекции фарфора XV века императора Чжан Ди из династии Мин.

Гаррисон осушил пиалу, и наклонившись, чтобы поставить на поднос, он выпустил произведение искусства из рук. Пиала, ударившись о темный паркет, разбилась вдребезги.

– О, извините ради Бога, – пробормотал Таг. – Сам не знаю, как это вышло. Извините.

– Ничего страшного. – Нинг Хен Сюй едва склонил голову и жестом приказал слуге убрать осколки.

Слуга же прямо-таки дрожал от страха, опасаясь разгневанного хозяина.

– Надеюсь, пиала была не слишком дорогой, – проговорил Гаррисон, пытаясь вывести Нинга из равновесия. За пижаму с вышитым драконом он расквитался сполна. Если человека здорово разозлить или того лучше пробудить в его сердце ненависть, то он перестанет трезво оценивать происходящее. И сейчас Тага забавляла реакция Нинга на его поступок, ибо оба они прекрасно понимали, что Гаррисон, конечно, наверняка знал, что разбитая пиала поистине бесценна.

– Уверяю вас, это сущая безделица, сэр Питер, совсем незатейливая пиала. Забудьте об этом.

Гаррисон почувствовал, что самолюбие Нинга задето. Под высохшей маской его лица бушевали гнев и ненависть. Однако Нинг Хен Сюй отлично владел собой, оставаясь предельно вежливым и учтивым. «Достойный соперник», – решил Таг, не питая никаких иллюзий относительно того, что доверительные отношения между ними возможны лишь потому, что временное партнерство БМСК и «Везучего дракона», вполне вероятно окажется взаимовыгодным.

Разбив пиалу, Гаррисон одержал маленькую победу над патриархом, лишив его привычной самоуверенности.

Допив свой чай из пиалы, которая составляла пару с только что разбитой Гаррисоном, Нинг что-то тихим голосом приказал слуге. Тот немедленно подал хозяину шелковую салфетку. Бережно держа в скрюченной ладони фарфоровый шедевр, Нинг Хен Сюй тщательно вытер его, а затем завернул в кусочек шелка и протянул Тагу.

– Дарю вам, сэр Питер. Надеюсь, наша с вами дружба не будет столь же хрупкой, что и эта маленькая безделушка.

Итак, Нинг вновь перехватил инициативу. Тагу ничего не оставалось, кроме как принять необычайный подарок, а вместе с ним и немой упрек со стороны Нинга, заставивший Гаррисона почувствовать себя дураком.

Быстрый переход