Но это еще не все. Из «Британики» я узнал все о других энциклопедиях. Вы знаете, что энциклопедии начали распространяться по Европе в семнадцатом столетии как следствие бурного развития науки. Первая английская энциклопедия с алфавитным порядком расположения статей была издана Эфраимом Чемберсом в Эдинбурге в 1728 году. Потом эстафету подхватили французы. Не мудрствуя лукаво они решили перевести издание Чемберса. Увы, сразу начались трудности. Первый же редактор-француз провалился в яму и сломал ногу, и потому проект передали двум юным и притом честолюбивым литературным поденщикам, а по совместительству философам — Д'Аламберу и Дидро. Они немедленно столкнулись с одной проблемой — энциклопедию только начни составлять, остановиться уже невозможно. Дело в том, что у человечества есть дурная привычка приобретать все новые знания. Развиваются наука и механика, появляются новые философские системы и новые точки зрения на политические события, совершаются новые открытия. Поэтому в 1750 году наши друзья заявили, что затевают совершенно новый и très grand projet. Они систематизировали достижения современной мысли, выделив на великом Древе познания три основные ветви: Память, Науку и Воображение, иначе говоря, историю, философию и поэзию. Они включили в свое собрание изобретательство, науку, технику, медицину, ремесла. К тому же планировалось постоянно выпускать тома дополнений. Все вместе это составляло ТО, ЧТО НЕОБХОДИМО ЗНАТЬ — вчера, сегодня, завтра.

Разумеется, грандиозный grand projet становился все грандиозней. Дидро и Д'Аламбер привлекали к нему виднейших философов, то есть писателей и мыслителей — Вольтера, Руссо, Гольбаха. Они рыскали по парижским мануфактурам, чтобы изучать различные ремесла, ездили по только начавшим появляться фабрикам, чтобы своими глазами увидеть, как варят сталь и как вырабатывается электроэнергия. Искуснейшие ремесленники выдавали им секреты своего мастерства. Словник увеличивался, а затея наших друзей казалась все более безумной. Они писали статьи об Адюльтере и Анатомии, о Белках и Благообразии, о Грехе и Грызунах, о Зле и Зоологии, о Кузницах и Кухнях, о Магии и Монашестве, о Сластолюбии и Суеверии. Власти — светские и церковные — заволновались, подключили цензоров, и вскоре уже вышедшие в свет тома были запрещены. В результате заглавные слова статей стали превращаться в странные иносказания: Разум предъявлял свои права и окольными путями обходил расставляемые начальством препоны. Вся Европа следила за поединком цензуры и тайком просачивающейся информации. Энциклопедия была самой спорной, самой важной, самой нужной книгой эпохи Разума. Вы уже говорили об этом, Бу.

Беда в том, что проект разрастался и разрастался. Статьи исправлялись, еще не будучи написанными, планировались допечатки тиража, права продавались новым издателям, которые выпускали в свет совершенно разные версии. Наука развивалась с такой пугающей быстротой, что угнаться за ней было нелегко. Дальше хуже: философы младших поколений оспаривали статьи предшественников, энциклопедия росла в толщину и неуклонно дорожала, подписчики не знали, на какие суммы рассчитывать, в типографиях беспокоились, плагиаторы не дремали, появились пиратские издания. И так далее и тому подобное. Ну а потом — потом во Франции разразилась революция с ее неразберихой и террором. И проект был приостановлен.