14 (прошлое)

День второй

ОН заходит в своем черном костюме. Похоже, его появление удивляет бритолицых БОЯР, ПРИДВОРНЫХ в панталонах, взъерошенных ГОРНИЧНЫХ, ГУСАР в париках, МОНАХОВ в черных рясах, которые свободно бродят туда-сюда по покоям императрицы. Стул ждет его. ОНА, опоясанная орденской лентой, стоит у окна.

ОН: Ваше Великодушное и Благородное…

ОНА: Пощадите, Дидро! Как сегодня ваша спина?

ОН: Вашими заботами — лучше, Ваше Величество.

ОНА: Я наблюдаю ледостав. Скоро все замерзнет. Сначала Нева, а затем и вся Балтика. На всю зиму мы превратимся в островитян.

ОН подходит к окну, встает рядом с ней.

ОН: Не думаю. Температура воды в море не столь низкая. И атмосферная влажность невысока.

ОНА оборачивается, смотрит на него.

ОНА: Вы еще и метеоролог? И пророк? Очевидно, нет конца вашим достоинствам.

ОН: Да, метеоролог и пророк. Но этого мало, я хочу овладеть всеми областями знания. Я изучал самые разные явления и писал о них. Погода, водяные мельницы. Красота, восторг, совершенство. Пчелы, любовное наслаждение…

ОНА: За или против?

ОН: За, мадам. Бог…

ОНА: Конечно, Он против. Смирение?

ОН: Да, я писал и о смирении — и горжусь этим. Я автор энциклопедии, Ваше Царское Величество, универсального собрания знаний о мире…

ОНА: Я хорошо осведомлена о вашей деятельности, мсье Библиотекарь. Соблаговолите припомнить — когда у себя на родине вы не поладили с вашими священниками, папами и издателями, я ведь предлагала опубликовать ее у нас, в Риге.

ОН: Верно, священники — вечная головная боль. Никак не могу с ними поладить. Я уже говорил, что по молодости лет сам чуть было не облачился в сутану. С папами, слава богу, не встречался. Что касается издателей, это смелые, умные, великодушные люди. Ради нас и наших воззрений они готовы рисковать своей выгодой. Увы, лишь до тех пор, пока не начинают слишком тесно общаться с принцами, священниками, банкирами и прочими, лишенными вкуса людишками.

ОНА: Вы писали и о правителях, о государях. Что вы думаете о них?

ОН: На мой взгляд, за всю мировую историю человечество не сумело создать образа более прекрасного и возвышенного, чем истинно просвещенный государь.

ОНА: Неужели это прекраснее, чем водяная мельница?

ОН: Куда полезнее, Ваше Императорское Величество…

ОНА опускается на кушетку и смотрит на него.

ОНА: Скажите, сэр, читали вы мой «Великий Наказ»?

ОН: «Великий Наказ»? Конечно. Государственный цензор запретил его в Париже. И я немедленно прочел его.

ОНА: Ваше мнение?

ОН: Он действительно велик. Я высоко ценю ваш труд. Предложена неплохая модель цивилизованного общества. Но жаль, что «Великий Наказ» — лишь Великий Намек.

ОНА: Прошу прощения?

ОН: Насколько понимаю, предполагалось претворить это в жизнь.

ОНА: Всему свое время, мсье Философ. Моя страна — мой эксперимент. Я не хочу торопить события, я действую очень осторожно, чтобы увидеть удачное завершение опыта.

ОН: Что ж, вы меня просто осчастливите. Я-то думал, что Просвещение распространяется с севера на юг. Но похоже, по сравнению с Россией другие европейские государства будут смотреться как обиталища варваров и дикарей.

ОНА: Вы полагаете?

ОН: Лучшие сыны человечества станут обожествлять вас еще при жизни. Мудрецы — простираться перед вами ниц. Я сам, от макушки до кончиков ботинок, в вашем распоряжении, готов беззаветно служить вам.