Сверчки пели свои обычные песни. Древесная лягушка квакала над излучиной реки, ей вторил в полный голос целый хор жаб. Но все же сегодняшняя ночь была иной. Сегодня некто вломился в его жизнь, угрожал его женщине, отчего Джон Томас чуть не сходил с ума.

Тут он остановил себя. «Моя женщина? Почему я начал думать о ней как о моей?»

Но ответить на этот вопрос Джонни мог лишь сердцем. Ответ был там, глубоко внутри, все время их разлуки.

Все, что узнала Саманта, — это то, что телефон починят завтра. Помимо этого, они не сказали ей ничего. Как она подозревала, оттого, что им просто нечего было сказать.

Сэм лучше, чем кто-либо другой, знала, каким хитрым может быть ее преследователь. Он обвел вокруг пальца всю лос-анджелесскую полицию и выставил ее перед ними как фанатичку с чересчур развитым воображением либо, если посмотреть с другой стороны, как психопатку, страдающую манией преследования.

Джон Томас проводил глазами отъехавших полицейских и, оставив Бандита на крыльце сторожить дом снаружи, вошел внутрь, захлопнув и заперев дверь.

— Думаешь, это сможет удержать его? — тихо спросила Саманта.

Поникшие плечи и покорность на лице и в голосе обеспокоили его. Ей сейчас нельзя было сдаваться.

— Почему бы тебе не принять ванну, дорогая? А я пока уберусь на кухне.

Она покачала головой.

— Когда он появился… я как раз была в ванной. Я не хочу идти туда снова одна.

Он протянул руку.

— Ну успокойся, Сэм. Тебе больше не придется ничего делать в одиночку. У тебя ведь есть я. Понятно?

Она потянулась к нему, и ее пальцы с нежностью провели по старому, почти невидимому шраму на его запястье.

Джонни улыбнулся. Их руки сплелись в тесном пожатии.

— Потрешь мне спинку? — спросила она, пытаясь разрядить напряжение.

— Если ты помоешь мне голову, — усмехнувшись, ответил Джонни. — Да, ты еще не слышала историю о нашей драке с Лемом Маршалом на скотном дворе и о том, как он уронил меня лицом в коровью лепешку, прежде чем споткнуться о молочный бидон и грохнуться наземь.

— Ты шутишь? — Саманта хихикнула, представив себе эту впечатляющую сцену.

— Если бы. К сожалению, это правда. Но имей в виду, я рассказал тебе это по секрету. Никто, кроме Лема, не знает, что произошло на самом деле, а он был настолько пьян, что вряд ли помнит детали. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Я не переживу, если он начнет рассказывать каждому встречному, что моя физиономия была заляпана подсохшим коровьим дерьмом, когда я арестовывал его.

Лицо Саманты расплылось в широкой усмешке.

— Кажется, не только у меня одной был трудный день.

Дружно рассмеявшись, они прошли в ванную. Все еще смеясь, включили воду. Но когда подошло время снимать одежду, ни Джонни, ни Саманта не смогли найти слов, которые помогли бы им сделать это.

— Почему бы тебе не пойти первой? — предложил он. — Ты можешь оставить дверь открытой. Я буду рядом снаружи. Когда закончишь, мы просто поменяемся местами.

Саманта согласно кивнула.

Черт побери! Она была его лучшим другом, прежде чем стала его возлюбленной. Он хотел, чтобы дружба вернулась и… пришло нечто большее.

Он понимал, что должен найти способ сказать ей, что ему наплевать на то, что она не отвечала на его письма, чтоб им пропасть! Это было много лет назад. Что было в прошлом, принадлежит прошлому. Значение имеет то, что происходит здесь и сейчас, и что до него, то он влюблен в Сэм так же сильно, как пятнадцать лет назад.

Минуты шли.