— С удовольствием, мистер Росси, — ответила она, наклонив голову.

Он повел ее между столов в сторону террасы. Она следовала за ним, сознавая, что весь вечер находилась под неослабным наблюдением Карла Ньюбери. Как он, должно быть, счастлив, что наконец есть что-то стоящее внимания!

Тихий голос предостерегал, что за потворство своим желаниям придется платить. Но Лейла не стала его слушать. Она скользнула в объятия Данте. Он прижал ее к себе сильнее, чем позволяли приличия.

— Пора вернуть тебя на предназначенное тебе место, — пробормотал он.

Но не успели они сделать и шага, как музыка стихла. Лейла знала, что по примеру других им надо тихо отойти в сторону. Что, оставаясь в объятиях Данте и глядя ему в глаза, она подбрасывает дрова в костер Ньюбери и его друзей.

— Слишком поздно. — Она нехотя опустила руки. — Оркестранты складывают инструменты.

— Нет. — Он покачал головой, не отпуская ее. —Если мы их попросим, они будут играть всю ночь.

Тогда попроси их поскорее, мысленно молила она, не в силах остановить бешеный галоп сердца. Не дай мне утонуть в твоих глазах. Не дай мне найти рай в твоих объятиях на глазах осуждающей публики.

Данте сделал знак дирижеру, и звуки музыки снова наполнили ночь. Пары начали танцевать. Но Данте оставался неподвижным.

— Ты передумал и не хочешь танцевать? — заикаясь, спросила она. Голос ее дрожал от отчаяния. Неужели он не видит, что они привлекают внимание? Неужели не замечает любопытства и скрытой враждебности?

— Пока еще нет, Лейла.

— Тогда чего мы ждем? — Она чуть пожала плечами.

— Ничего, — успокоил он ее, ловко увлекая в тропическую ночь подальше от любопытных глаз. Густая тень поглотила их. Она почувствовала, как подушечки его пальцев поглаживают ее грудь. — Я проявил, по-моему, удивительное терпение, — прошептал он ей в волосы, — так долго ожидая этого момента.

Нет смысла спрашивать, что он имеет в виду. Она знала. О таком состоянии рассказывала ее мать, когда описывала встречу с отцом Лейлы.

— Я все знала, едва увидев его, — говорила мать. — У меня не было ни малейшего сомнения, что он будет любовью всей моей жизни. Конечно, окружающие пришли в ужас. От гувернантки одной из самых уважаемых семей Сингапура ожидали респектабельного поведения. А сорок два года — это не тот возраст, когда совершают опрометчивые поступки. И вдруг влюбиться в мужчину на восемь лет моложе себя! Да еще полукровку. Разразился страшный скандал. К тому же я забеременела через два месяца после знакомства с ним.

— Как это, наверно, мучительно было для тебя! — посочувствовала Лейла, тогда семнадцатилетняя. — Ты чувствовала себя несчастной?

Мать засмеялась:

— Когда женщина любит мужчину, как я любила твоего отца, она ничего не боится. И ничего не стыдится. Встреча с ним — самое лучшее, что произошло в моей жизни. Я желаю тебе только одного, моя дорогая девочка: встретить своего мужчину и чтобы он наполнил твою жизнь таким же счастьем, какое я нашла с твоим отцом.

Да, думала теперь Лейла, мать права. Но оставался вопрос: а что чувствует он? От неопределенности холодок пробежал по ее голым плечам.

Лейла подняла голову. Ей хотелось убедиться, что она не попала в ловушку собственной фантазии. При свете фонарей она увидела такую же озабоченность в его глазах.

— Наверно, Лейла, мне надо было спросить об этом раньше. Тебя никто не ждет дома, в Ванкувере?

— Нет, — ответила она и порадовалась, что два месяца назад рассталась с Энтони Флетчером.

— У тебя нет любимого мужчины?

— Нет, — покачала она головой.