— А что же вас интересует во мне? — спросил я.

— Мы знаем, что вы русский и что вы не совершили никаких преступлений против советской власти. Я мог бы выступить ходатаем в решении вопроса о предоставлении советского гражданства лично вам, — сделал, наконец, прямое предложение сотрудник НКВД.

— Что же вы знаете обо мне? — спросил я, решив немного притормозить бойко начавшего чекиста.

Григоревич вкратце рассказал обо мне то, что известно почти всем, с кем я общался, сказав, что я мог бы сам более подробно рассказать о себе, если я имею твердое намерение получить российское гражданство.

А если я не имею такого желания? А что я буду иметь от того, что получу советское гражданство? По всему выходило, что инициатива в этом разговоре принадлежит мне.

Григоревич умный человек. Наша с ним встреча должна была закончиться тремя пулями в область сердца, но не получилось. Сейчас ему перед отъездом поставили задачу попытаться прямо "в лоб" сделать предложение о сотрудничестве человеку, о котором известно лишь то, что он является советником президента по особым вопросам и, возможно, умеет говорить по-русски. Маловато информации. Не хочется подводить Григоревича, потому что неудачу занесут в его послужной список и это повредит его карьере.

— Зачем вы послали человека стрелять в меня, — прямо спросил я.

— Мы никого не посылали. Это не мы, — сразу отпарировал советник.

— А кто, — не унимался я.

— Возможно, что это местные левые, — выкручивался мой собеседник.

— А что же я им мог сделать? — пытался выяснить я.

— Они, вероятно, не хотят, чтобы вы поддерживали кандидата в президенты Перона, — сделал предположение русский разведчик.

— А почему стрелок говорил на чистом русском языке? — спросил я.

— Сеньор Гомес, я этого не знаю, — постарался завершить разговор Григоревич.

— Давайте договоримся так, — предложил я, — вы сделали мне предложение помочь вам здесь, пока вы будете решать вопрос о моем гражданстве, а я отказался, сказав, что благодарен Аргентине за предоставленное гражданство и буду и дальше работать в Аргентине.

— Сеньор Гомес, вы говорите так, как будто всю жизнь проработали в органах разведки или контрразведки, — пошел в атаку Григоревич.

Терять ему было уже нечего. Вопрос сорвался. Сейчас как на ринге, кто больше заработает очков, выудив как можно больше информации. Если я скажу, что знание специальных терминов я получил от чтения детективных романов и просмотра огромного количества кинофильмов на эту тему, то этому никто и не поверит в 1945 году. Признавать, что ты сотрудник разведки, еще глупее. Нужно находить какой-то нейтральный выход из ситуации.

— Ни то и ни то, господин Григоревич, просто я логически мыслящий человек, умеющий анализировать ситуацию, — сказал я. — Я проанализировал наши встречи, ваши ордена, особенно довоенный орден Красной звезды, покушение на меня, как в свое время на Троцкого и понял, для чего должна состояться сегодняшняя встреча. Кроме того, о вас я знаю намного больше, чем вы обо мне.

— Что же вы знаете обо мне, — усмехнулся дипломат.

— Да почти все. Где вы родились, где учились, в каких партиях состояли, что делали в Испании и в Мексике, чем занимались здесь в Аргентине, но мне это не нужно, потому что я не собираюсь вас в чем-то убеждать, — сказал я. — Давайте выпьем за ваш отъезд и забудем все, что мы до этого говорили.

Григоревич молча поднял бокал и выпил. Я встал, попрощался и ушел.

По дороге домой я размышлял. Сам факт беседы уже сам по себе идет не в мою пользу.

Первое.