— Здравствуйте, батюшка, пришла познакомиться, — сказала церемонно она. — Господин У. сказал, что привез он славного человека из Сибири и человек этот особенный. В чем же особенность ваша, святой отец?

— Да не святой я отец, Аннушка, я просто монах-затворник. В лесу жил, старца слушал и от старца учился. А тебе беречься надо. В 1915 году попадешь ты в железнодорожную катастрофу и кроме меня тебе помочь тебе некому будет, — сказал я, припоминая, что о ней в исторических хрониках написано.

— Это что, мне всего десять лет жизни осталось? — расстроилась В.

— Что ты, голубушка, ты долго жить будешь, восемьдесят лет, день в день, но поберечься тебе не помешает, — как можно ласково сказал я.

— А ты, говорят, и людей лечить умеешь? — снова поинтересовалась фрейлина.

— Что ты, матушка, я никого лечить не могу, это Господь лечит, в мои руки силу вкладывает, — наставительно сказал я.

— Говорят, и счастьем женским наделить можешь? — улыбаясь, спросила В.

— Могу, силушкой Господь не обидел, и я никого не обижал, зато Божья благодать на людей нисходит и счастье им приносит, — с улыбкой ответствовал я. — Не хочешь ли, матушка, отведать благодати, я человек не жадный, не обижу.

— Уж больно ты скор, батюшка, даже чаю не предложил, баранок с конфектами, а сразу о благодати Божьей заговорил, — засмеялась В.

— Дак ведь болезнь-то у тебя не сильно сложная. Скоро вот выскочишь замуж за моряка, узнаешь почем морская болезнь и благодать на тебя снизойдет. А вот мальчик малый мается ежечасно и никто ему помочь не может, вот о чем у меня душа болит, — я решил не играть из себя скромника, а сразу сказать и о благодати, и о том, что Господь в лечении мне помогает, зная набожность царской семьи. — Иди, матушке российской скажи, что будущее России у нее в руках и чтобы не мешкала с ее сохранением.

Глава 11

Дня через два пришел господин У. и предложил показать Царское Село, примечательный, — говорит, — памятник искусства.

— Что, ваше превосходительство, на смотрины пойдем? Правильно, все правильно, каждому встречному и поперечному доверять нельзя, — сказал я.

Во время прогулки на одной из дальних аллеек я заметил высокую даму, окруженную ребятишками.

— Императрица, — подумал я и помахал им рукой.

Вроде бы никто не обратил на меня внимания, только огромный матрос с младенцем на руках повернулся в мою сторону и какое-то время постоял, приподняв ребенка.

— Вот, ваше превосходительство, и знамение Божие. Никто меня как бы не заметил, а матрос цесаревича мне показал. С чего бы это? Откуда матрос может знать обо мне? Вот это явление и для меня тоже таинственное, ведь он же меня не знает и никогда не видел. Сие есть знамение Господнее, — заметил я, — сам Бог нас соединяет, и противиться воле Божьей не может никто, даже помазанник Божий.

— Слушаю вас, отец Петр, и никак не могу отделаться от чувства, что мы с вами старые знакомые. Мы с вами как бы одну работу делаем, девизом имея Веру, Царя и Отечество — сказал У. — Подождите немного. Врачи устроили скандал не скандал, но они заявляют, что наследник должен быть под постоянным медицинским наблюдением, а ребенок вовсю с маменькой и с сестрами гуляет и даже не плачет. Родители сами должны разобраться, почему удаление врачей помогло мальчику,

— Напомните им, что я попросил удалить врачей, — сказал я, — зачем напускать таинственность там, где ее не может быть. Я с уважением отношусь к врачам и к их глубоким познаниям в деле, можно сказать, Божественном — исцелении созданий Божьих, но только не в этой болезни.