Всегда нежнее абрикоса,

На щечках солнца поцелуи,

В глазах играющий чертенок

Под звуки нежной "аллилуйи",

Но все равно еще ребенок,

Когда в толпе ее увидел.

С дуэньей шла она к обедне,

И шли за нею, словно в свите,

Три дона, лишние на сцене.

И мой клинок, быстрее мысли,

Сверкнул, как молния в грозу,

И величавость сразу смыли

Удары шпаг и боль в глазу:

Кусочек стали в глаз попал.

Я дрался яро, безрассудно,

Но был убит я наповал,

И помню как-то очень смутно,

Что кто-то лоб мой целовал,

Слезами щеки орошая,

Достав из ножен мой кинжал.

Вот Маргарита дорогая

Со мною под руку идет,

У нас в раю любовь большая,

Нам песню славы хор поет,

И нас ласкает ветер мая.

Аплодисменты были оценкой моих стихов, но не всем они понравились.

Глава 17

— Это как понять, сударь? — кронпринц неаполитанский был просто взбешен и готов был со шпагой броситься на меня. — Что это за гнусные намеки на трех донов, которые лишние на сцене? Кто здесь лишний? Это вы здесь лишний. Приехали и испортили хорошую компанию своим постоянным присутствием и вашими глупыми стишками, которые нравятся только экзальтированным девицам, а не тем, для кого приготовлены трон и корона. Неужели вы, Маргарита, тоже аплодировали этим гнусным пасквилям на меня? Он прекрасно знает, что я не смогу бросить ему вызов ему на дуэль или принять вызов от него, но мои друзья могут проучить его. Защищайтесь, сударь.

Два неаполитанских дворянина как по команде выхватили свои шпаги и бросились на меня. Свое дело они знали и фехтовали отменно, но тут с обнаженной шпагой появился и принц Густав.

— Сударь, я с вами, — сказал он мне и бросился в гущу схватки. Отчаянный и благородный парень. Вдвоем стало легче. Я приглядывал за Густавом, чтобы прийти к нему на помощь, но парень справлялся со своим противником не хуже меня. Я поразил своего коллегу по спаррингу в руку, но он перехватил шпагу в левую руку и дрался ею не хуже, чем правой.

Сразу переменить стойку это все равно, что с правостороннего движения перейти на левостороннее. Не разбери-поймешь, но я все равно приноровился и тут же получил укол в левое плечо. Хорошо "приноровился" и снова мне пришлось парировать выпад в мою сторону. И довольно опасный выпад. Мы играли клинками, скрестив их посредине длины и нащупывая брешь в обороне. Со стороны можно было понять, что идет не кровавый поединок, а демонстрация достоинств нашего оружия и тут я почувствовал, что противник мой отвел шпагу в сторону чуть больше того, что необходимо для его обороны, и я тут же сделал выпад, поразив его в бок. Я не собирался никого убивать и отсалютовал поверженному шпагой, отдавая честь достойному противнику. И в этом момент Густав получает удар в плечо и падает.

— Стойте, — закричал я, — остановитесь, это сын герцога, который принимает вас как гостей. Это так вы платите за его гостеприимство?

Маргарита бросилась к Густаву и стала пытаться при помощи своего платочка перевязывать его рану.

— Как вам не стыдно, сударь, — закричала она на неаполитанского кронпринца, — этим вы хотите добиться моего расположения? Вы глубоко заблуждаетесь в этом. Если я и буду чьей-то женой, то только вот этого юноши, который обливается кровью у меня на руках.

Эх, молодость, все-то ей нужно делать по-своему, а в результате получается, что мудрость веков все равно приходит к ним и они уже начинают верить, что это их собственный опыт, хотя потом понимают, что это не их собственный опыт, а повторение чужих ошибок, но разве кто-то будет в этом признаваться?

Вот я и выполнил возложенное поручение.