Воцарилась тишина. Все понимали ситуацию, но не знали, что можно делать в такой ситуации, чтобы не потерять свое доброе имя и не потерять, и не сделать несчастной свою внучку.

— Я вижу единственный выход в том, — нарушил я молчание, — что вы удочерите сиротку и сделаете ее своей наследницей. У вас будет новая дочь по имении Шарлотта, ваша плоть и кров чисто дворянских кровей. Сдается мне, что она урожденная де Кор. Я встречусь с настоятелем вашей церкви, и мы переговорим по этому вопросу. Даст Бог, что род ваш не пресечется с потерей старшей Шарлотты.

Муж с женой переглянулись и согласно кивнули головами.

Глава 32

Встреча с настоятелем местного монастыря прошла в теплой и дружеской обстановке. Корзину с продуктами и вином Франц втащил прямо вслед за мной и поставил у стола. А когда святой отец увидел выглядывающие из-под моей сутаны сапоги со шпорами, то вообще не последовало никаких вопросов.

Прямо при мне была сделана запись в церковной книге, что девочка, по имени Шарлотта, урожденная де Кор, записана дворянами Руайяль на свое имя как их законная дочь такого числа месяца и года 1650 от Рождества Христова. Такую же выписку сделали и для предъявления в магистрат. За труды святому отцу был пожалован кошелек с десятком золотых ливров. А после официальной части мы присели за скромный столик и напились до положения риз. Я на автопилоте дошел до нужного мне дома, упал в постель, не забыв протянуть Францу выписку из церковной книги.

На следующий день я лечился после вчерашнего. Оказывается, Франц нам приносил вино несколько раз. Вот от того, что сорта вина были разные, и болит сегодня голова. Другое дело водка. От хорошего продукта ни голова не болит, ни все остальное. А где достать водку в этой Франции?

На третий день я уже был в нормальном состоянии. С аппетитом позавтракал хорошей яичницей с ветчиной и бокалом легкого вина, призвал к себе Франца и дал ему поручение оказывать помощь господам Руайяль в содержании внучки вплоть до ее совершеннолетия. Восторга это поручение не вызвало, но и протестов тоже.

— Учти, Франц, — сказал я ему, — я скоро буду один, и ты будешь один. От того как хорошо распорядишься этими деньгами и будет зависеть твое будущее благополучие. Лишь богоугодные дела приносят прибыль…

— Сударь, неужели вы верите в эти сказки, которые рассказывают проезжие монахи, — усомнился Франц, — деньги нужно вкладывать не в богоугодные дела, а в выгодные. Я бы предложил вам вернуться в Германию, и я с удовольствием поеду с вами, потому что здесь во Франции сейчас свирепствует Фронда во главе с принцем Конде, которая старается уменьшить количество приверженцев молодого короля Людовика XIV.

— Подожди, подожди, — остановил я его, — а что же кардинал Мазарини сидит без дела?

— А Мазарини нет во Франции, — ответил Франц. — Фронда постановила изгнать его из страны, и он уехал в Кёльн, где имеет как бы свое правительство Франции и из Германии влияет на все французские дела.

Ай да Франц, ай да сукин сын. Пока я решал бюрократические вопросы, он уже выяснил всю политическую обстановку и знает, вот что можно вкладывать деньги, а во что — нельзя. Во всяком случае, сейчас во французский бизнес ничего вкладывать нельзя. Оберут до нитки, объявят антифрондистом-роялистом и пустят по миру.

В дверь комнаты просунулась голова мадам Дюжо:

— Сударь, приехал какой-то дворянин с письмом для вас.

— Для меня? — удивился я.

— Да, для вас. Так и сказал: святому отцу Владимиру Немчинову, — подтвердила мадам Дюжо.

Очень даже странно. О моей поездке знал только барон Райнбах. Может, это от него весточка?

— Этот дворянин иностранец? — уточнил я.